Книга Посредник, страница 69 – Женя Гравис

– Это благое дело. Вам, наверное, тоже сейчас нелегко – из-за Дарьи Васильевны. Сочувствую вашей утрате.

– Это храм Смерти. Здесь постоянно говорят только о ней. Я привыкла.

– Понимаю. Я тоже как начальник Убойного отдела вижу ее каждый день. И все равно становится не по себе, особенно когда человек был тебе знаком.

– Вы знали прабабушку?

– Знал немного. У нее было отличное, хоть и своеобразное чувство юмора.

Девушка закусила губу и опустила голову еще ниже.

«Перегнул, – подумал Самарин. – У барышни горе, а ты про юмор рассуждаешь. Расплачется же сейчас, вон как лицо прячет».

– Простите, это было неуместно. – Он виновато улыбнулся. – Пойду поищу вашего отца.

– Он сейчас в храме.

– Благодарю за помощь. Меня, кстати, Дмитрием зовут. А вас?

– Вера, – едва слышно прошептала девушка. – Служба скоро начнется.

Митя понял намек и, еще раз извинившись, направился ко входу.

Милая у отца Илариона дочь. Но почему же такая боязливая?

Храмы Орхуса, как правило, бывают мрачны и тоскливы. Что поделать, если посещают их не по самым веселым поводам? То ли дело нарядные церкви святой Алдоны, покровительницы Любви, где принято играть свадьбы. Яркие, украшенные цветами и лентами в любой сезон, они одним своим видом вызывают прилив воодушевления.

Но этот храм, как ни странно, Мите даже понравился. Разумеется, внутреннее его убранство было строгим и печальным, в черных и серебристых тонах. Но без мрачности и тоски. Статуя Орхуса стояла на своем месте – у западной стены. Восьмой ученик Диоса (канонический – с одним глазом) держал в руках все те же песочные часы. У ног его были сложены засохшие цветы.

Митя потянул носом и не уловил привычного для таких мест запаха тлена и гниения. Считается, что они – беспрестанные спутники смерти, и вмешиваться в естественный процесс увядания кощунственно. Здесь же воздух, видимо, был сухим, и от мертвых цветов тянулся лишь слабый запах – отголосок былой пестрой красоты. Как со страниц старого гербария.

Прихожан внутри не наблюдалось. К Орхусу вообще стараются обращаться лишь по печальной надобности – во время похорон и поминок. Люди, потерявшие своих близких, заходят их помянуть в знаковые дни. В остальное время тут негусто. Хотя в прошлом году, помнится, было не протолкнуться.

В мае. Это было в мае. После статьи в «Московском листке» об убийстве пятой жертвы Визионера в парке «Сокольники». Репортер Чижов тогда написал полный бред о якобы божественной сущности убийцы, который ищет себе невесту. Митя вспомнил длинную очередь нарядных барышень к храму – с увядшими цветами и разбитой посудой. Орхусу жертвуют то, что мертво или не подлежит восстановлению.

Хорошо, что это сумасшествие продлилось недолго. И хорошо, что двести лет назад церковные власти запретили в качестве подношений приносить мертвых животных. Можно представить, какой тогда стоял в этих местах «приятный» аромат. А сейчас нормально. Легкий привкус затхлости от сухих цветов и старой утвари. И ничего более.

Отец Иларион стоял перед статуей и молился, но услышав шаги, обернулся.

Повседневная сутана без украшений, длинные черные волосы с серебряной паутиной обрамляют строгое худое лицо. Глаза – темные, взыскательные, изучающие. На похоронах сыщик со священником перемолвился парой слов. Но вряд ли храмовник запомнил даже имя.