Книга Проклятие дома Грезецких, страница 97 – Тимур Суворкин

– У тебя появились какие-то мысли? – не выдержав, спросил я напарницу.

– Да, и эти мысли сводятся к тому, что для хранения и обслуживания одного человеческого тела этот комплекс помещений бессмысленно огромен, – как ни в чем ни бывало произнесла Ариадна.

– Я имел в виду, у тебя появились мысли по поводу расследования? – нахмурился я.

Сыскная машина обернулась ко мне и чуть вздернула бровь.

– А, так вы спрашивали об этом? – Она вдруг мягко мне улыбнулась. – Знаете, за что вы мне нравитесь, Виктор? Вы особенный человек. В отличие от других людей вас я предугадать не в состоянии. Это делает вас интересным для меня. Я ведь просто никак не могла предположить, что вы можете об этом спросить.

– Почему же?

Ариадна улыбнулась.

– Потому что, Виктор, вы находитесь рядом со специально сконструированной сыскной машиной стоимостью сто сорок четыре тысячи золотых царских рублей – вот почему. Абсолютно же очевидно, что и мысли, и догадки по поводу этого расследования у меня уже появились.

Я поднял глаза к потолку. Тяжело выдохнул. Затем заметил, что в абстрактных золотых узорах над головой мне явно видится молоток и тяжелый гаечный ключ. Наконец, все же взяв себя в руки, я произнес:

– Хорошо, Ариадна. А не подскажешь ли ты мне, какие же у тебя появились мысли насчет этого расследования?

– Какой хороший и правильный вопрос, Виктор! Как я рада, что вы спросили! У меня как раз имеются первые догадки, которыми я хотела поделиться. – Ариадна произнесла эти слова громко, так чтобы на нее устремились взгляды всех собравшихся в комнате людей.

– Давайте посмотрим на обстановку. Нападение произошло ночью, тем не менее князь полностью одет. На столике фрукты и вино, а также два бокала. Князь ждал кого-то – это раз.

Кто же должен был приехать? Для чьего именно локомобиля стражей были заранее открыты ворота особняка?

Гость был крайне важной персоной – вся охрана особняка была на ногах. Да еще и посреди ночи облачена в броню – это два.

К этому факту прибавим информацию о том, что князь являлся фаворитом императрицы – это три.

Взглянем на тело. В петлице князя несколько цветков. Вьюнок – символ покорности. Амарант – синоним вечной любви. И бальзамин – он, как известно, символизирует две вещи – «нетерпение» и «мы не ровня» – это четыре.

Моя напарница продолжала говорить:

– Да и на столе, судя по этикетке, вино из Новомальтийска. Дорогая вещь, но не лучшая. Я не сомневаюсь, что у князя в погребе огромные запасы заграничного алкоголя, однако из изученных газет я знаю, что императрица предпочитает пить именно имперские вина – это пять.

Что ж, таким образом, можно заключить, что покушение было вовсе на не князя Трубецкого, а на его гостью. Однако она опоздала – об этом говорит то, что служанка несла князю новую порцию льда для охлаждения вина. Не опоздай императрица на встречу со своим фаворитом, она бы погибла этой ночью – это шесть.

– Похоже, данный агрегат сделал верные выводы – это семь, – раздался с порога скрипучий старческий голос. Царапающий, холодный, он казался намного менее живым, чем механический голос Ариадны. – А потому сейчас вы уберетесь отсюда вон – это восемь.

Я обернулся. На пороге спальни стоял высокий старик в битумно-черном плаще. Его бледное лицо, закованное в сталь узких очков, выражало брезгливость. Глаза же были лишены всяких эмоций. Безжизненные, они напоминали два черных мазутных озерца.