Книга Проклятие дома Грезецких, страница 100 – Тимур Суворкин

Дав нам указание отправляться в сыскное отделение, кипящий и чуть ли не клокочущий Парослав Симеонович отправился переговаривать с не менее кипящим шефом жандармов.

Мы же последовали прочь из особняка.

Выходя за ворота, я последний раз оглянулся на дворец. На балконе спальни убитого князя высилась провожающая нас взглядом черная фигура Голодова. Промышленник улыбался.

– Какова тварь! – в сердцах высказался я, сев в локомобиль.

Раздраженный и злой, я кинул взгляд сперва на отдаляющийся особняк, а затем на силуэт дворца Промышленного совета, тонущий в дымной пелене далеко под нами.

Меня трясло. Все, чего я хотел сейчас, – заехать в мастерскую кого-нибудь из художников, заказать портрет Голодова, чтобы затем, повесив его на стену, хорошенько потренироваться на нем в стрельбе из револьвера. Впрочем, эту мысль я с сожалением отбросил. Ведь я был выходцем из благородного рода Остроумовых, ведущего начало еще с той поры, когда Небесный град Архангельск стоял на земле, а значит, вкус мой был воспитан безукоризненно, и портрет главы Промышленного совета я мог бы приобрести лишь у очень хорошего живописца. А при жалованье в двести двадцать рублей в месяц, включая проездные и квартирные деньги, это бы пробило в моих финансах такую брешь, что и думать было страшно.

Впившись в рычаги, я повел локомобиль в сторону подъемника.

– Виктор, о чем говорил Голодов? – мягко спросила меня Ариадна. – Про вашего отца, я имею в виду.

– Это не важно.

– Виктор, – повторила Ариадна и повернулась ко мне, смотря на меня своими синими глазами.

– Это дела не касается, – повторил я.

Ариадна не ответила ничего. Просто продолжила сидеть в той же позе, немигающе глядя на меня.

Так прошла минута. Вторая. Третья. Я сдался и вздохнул.

– Ариадна, ну ты же журналы в архиве читала? Газеты. Ты сама все знаешь.

– Знаю. Но я не вижу никакой логики в действиях вашего отца. Его поступок был откровенно глуп, но глупец не мог быть назначен верховным навигатором Небесного града Архангельска. Значит, есть лишь одно объяснение – я не знаю всей правды.

Так что там случилось? Я имею лишь общую информацию о том, что двадцать один год назад, в ночь перед началом Третьей Уральской войны, он выдал положение Небесного града Архангельска коммунарам, из-за чего город подвергся ракетному удару, вызвавшему огромные жертвы и разрушения. За эти действия Порфирий Остроумов и был судим и заключен пожизненно, вместе с остальными людьми, что ему в этом помогали.

– Все верно. – Я вздохнул и машинально взглянул на далекую, кутающуюся в клубах чадного марева Петропавловскую крепость. Поколебавшись, я все же начал говорить: – Дело в том, что я сам не до конца знаю все. Есть две версии, официальная и вторая, которой я очень… Очень хочу верить. Впрочем, ее никто и никогда не признает.

В те годы все так же, как и сейчас, шло к войне. Даже вопросы были почти теми же, что и сейчас. Павел Второй надеялся решить конфликт быстрым ударом и за одно лето взять Пестельград. К Уралу начали стягиваться войска. Небесный град Архангельск не только город-храм, это же еще и, по сути, одна из главных баз нашего воздушного флота. Конечно, перед войной он курсировал на границе с Декабрией. Оттуда велись наблюдения. Флот готовился к ударам. По официальной версии, отца завербовали коммунары, и вместе с рядом других людей он смог изменить курс города. В ночь перед началом войны Небесный град Архангельск оказался над зенитными батареями коммунаров. После этого сопровождающий его флот был уничтожен, а на город рухнули ракеты.