Книга Проклятие дома Грезецких, страница 99 – Тимур Суворкин

В спальне мгновенно повисла абсолютная тишина.

Министр внутренних дел на всякий случай отошел от князя Белорукова.

Губы Голодова сжались в тончайшую линию. Он шагнул к князю. Князь тут же шагнул к Голодову.

– Вы мне что-то хотите сказать? – Шеф жандармов с интересом посмотрел на главу Промышленного совета. – Я вас не боюсь. Или вы меня, может быть, обвинить в неверности престолу хотите? Все здесь собравшиеся знают, что нет человека более верного монархии, чем я. И нет из собравшихся здесь никого, кто сильнее оберегает империю от революционеров. Верно?

Голодов чуть прищурил глаза.

– Возможно, и верно. Знаете ли, Аврелий Арсеньевич, все возможно в нашем мире. Он так устроен. Даже возможно, что шеф жандармов вдруг взял да и убил Трубецкого. И императрицу мою убить попытался. А знаете, из-за чего? Из-за ревности. Все ведь в этой комнате знают, кто у Екатерины бывший фаворит. Только вот одно неизвестно. Из-за чего у вас с ней разрыв вышел? Соглядатаи мои утверждают, что из-за того, что Екатерина к вам охладела, жестокость ваших методов наблюдая, а вот графиня Лесецкая, девочка моя, она мне недавно шептала, что дело было в слабости вашего темперамента, мол, из-за этого отношения у вас не сложились. Право, не знаю, кому верить.

Голодов выкашлял сухое подобие смешка. Шеф жандармов отшатнулся как от пощечины. К лицу князя Белорукова прилила краска, а его рука непроизвольно коснулась эфеса шпаги.

Телохранители промышленника демонстративно, даже с некоторой ленцой, абсолютно не считаясь с должностями присутствующих, обнажили оружие.

– Вам это с рук не сойдет, Голодов. Клянусь вам, – бросил шеф жандармов и вышел из зала прочь. Глаза его сверкали.

Голодов почти по-человечески улыбнулся и обернулся к Парославу Симеоновичу:

– Молодежь. Что с нее взять. По мне, нельзя людей младше семидесяти на такие посты ответственные ставить. А что до Остроумова… Если вам, Парослав Симеонович, так хочется использовать мальчишку, ладно, чисто из уважения к вам, пусть тогда отработает версию с тем, что убийца – это князь Белоруков. Наш шеф жандармов подозрительнейший тип, между нами говоря. Ясно, что тут либо революционеры убийство устроили, либо он. Третьего-то не дано, верно? Вы на этого Белорукова посмотрите. Не обманывайтесь, ну верен он империи побольше нас всех вместе взятых, и что? Сами же видите, как глазищами сверкал. Он себя в руках держать не умеет. Это же Отелло. Мавр настоящий, даром, что руками бел. Вы со мной согласны, надеюсь?

Министр внутренних дел мгновенно подстроился под главу Промышленного совета.

– Парослав Симеонович, именно так. Отличная же мысль, пусть Остроумов отработает эту версию. Все версии отработать надо. Давайте так и устроим. Мудрое решение.

Глава Промышленного совета снисходительно кивнул Суховееву. Затем еще раз изобразил примирительную улыбку и развел руками:

– Видите, и министр внутренних дел так же, как я, считает. Я-то что, дилетант, а Суховеев же профессионал исключительнейший. Как с ним поспорить, верно, Парослав Симеонович? Да и нельзя начальству перечить, верно?

Я с тревогой увидел, что цвет лица моего шефа стал полностью идентичен цвету знамен коммунаров. Каким-то абсолютно титаническим образом, приложив больше сил, чем удерживающий небесный свод атлант, Парослав Симеонович сумел удержать себя в руках, после чего быстро вышел из зала. Мы с Ариадной поспешили следом.