Книга Проклятие дома Грезецких, страница 98 – Тимур Суворкин

Всемогущий глава Промышленного совета Евклид Варфоломеевич Голодов собственной персоной посетил место убийства.

Оглядевшись от дверей, он вошел в спальню. Мягко заработали скрытые под костюмом промышленника силовые приводы. Голодов был уже очень и очень стар, но бесчисленное множество механизмов, которыми дополнила его тело Инженерная коллегия, лишали тело промышленника всякого намека на дряхлость.

Постукивая увенчанной шестиглавым орлом тростью, Евклид Варфоломеевич подошел к нам. Следом за ним в зал черным роем проник сонм чиновников совета и охранников промышленника. Не обращая внимания на свою свиту, Голодов навис над министром внутренних дел.

– О чем вы думали, когда их сюда допустили? – холодно спросил старик и указал тростью на нас с Ариадной.

По лицу министра побежал пот.

– Ну, я жду ответа, молодой человек, – строго потребовал Голодов.

«Молодой человек», которому было уже за пятьдесят, вытянулся перед главой Промышленного совета еще сильнее.

– Я их не вызывал, – попытался оправдаться министр.

– Хорошо. Я вам верю, милейший мой. – Губы Голодова сложились во что-то отдаленно напоминающее улыбку. Мазутные глаза остались такими же мертвыми. – А почему вы их сюда допустили? Суховеев, вы что, умом тронулись на работе? Это же Остроумов, сын главного государственного преступника. И вы, миленький мой, его сюда впустили, сюда, где на мою императрицу покушение чуть не случилось? Я что, ошибся, может быть, когда вас на должность ставил? И ладно сын государственного преступника, а с ним кто рядом? Агрегат! И чей? Инженерной коллегии! Вы в здравом ли уме, голубчик? А если за покушением не революционеры стоят, а кто-то из Инженерной коллегии? Почему такой вариант рассмотреть нельзя? Там же интриган на интригане сидит, а ими всеми Серафим Мороков погоняет.

Белый как известка министр внутренних дел счел за лучшее промолчать.

– В общем, – подвел итог Голодов. – Этих двоих вышвырнуть отсюда и к расследованию не подпускать на выстрел корабельного орудия.

Министр внутренних дел, совершенно подавленный гневом главы Промышленного совета, спешно закивал. Голодов же обратился к моему шефу, который уже кипел, но из последних сил сдерживал себя.

Промышленник примирительно улыбнулся:

– Парослав Симеонович, милейший, при всем моем к вам бесконечном уважении, но разве я где-то не прав? Мне докладывали, насколько хорошо Виктор и выданный ему агрегат справились с делом в Оболоцке, но сейчас стоит вопрос о безопасности моей императрицы. Промышленный совет ее оберегать и защищать клялся. Да что Промышленный совет? Для меня лично государыня что внучка родная, и вы уж поймите меня, не могу я подпустить к ней ненадежных людей. Права я такого не имею. Сын главного изменника не может заниматься подобным расследованием. Батюшка его войскам коммунаров положение Небесного града Архангельска раскрыл, и мне страшно подумать, что его сын революционерам открыть может. Нет, Остроумов будет тут не уместен. Никак. Совсем.

Думаю, еще пара фраз, и терпение Парослава Симеоновича бы лопнуло, приведя к самым плохим последствиям, однако в этот миг шеф жандармов шагнул вперед.

– Я считаю, что сын за отца не отвечает. – Князь Белоруков пожал плечами. – Да если бы и отвечал, знаете, я коммунаров ненавижу люто, как, я надеюсь, и все здесь собравшиеся, однако решение отца Виктора Порфирьевича уважаю. Да, нашу страну он предал. Но мы же оба знаем почему. Если уж так подумать, как священник он поступил правильно. И как человек тоже. Или вы, может быть, спорить будете?