Онлайн книга «Гигахрущ»
|
В какую-то из смен ты, ослабший от голода и жажды, вдруг понимаешь, что самосбор наконец утих. Однако теперь вместо его звуков из-за гермы слышится что-то далекое и неясное, точно в глубине блока ворочается кусок сырого мяса. Вскоре ячейка уже дрожит от движения массы плоти в коридоре. Что-то проталкивается по коридорам в твою сторону, точно личинка червя-концентратовика. А еще ты слышишь скрежет сотен когтей по бетону и лязг вырываемых из пазов герм. Твой час настает скоро. За гермой кто-то огромный втягивает воздух, и в дверь ударяют тяжелые жвалы. Затем еще и еще. Герма мнется и срывается с петель. В твою ячейку с трудом протискивается что-то гигантское, слепленное из плоти, грязи и обломков стен. Слепое, разевающее пасть, полную бетонных зубов, костей и арматуры, оно чувствует тебя и, извиваясь, протискивается все ближе к тебе, раскрывая свою пасть во всю комнату. Тебе лишь остается стоять, прижавшись к стенке своей ячейки. Последние слова, что ты успеваешь сказать, были: – Тварина, двадцать килограммов арматуры ОР-15 тебе в клюз, с тремя проворотами против часовой стрелки, ты на меня лезть вздумала?! Ты что считаешь, что это Родион Пузо заперт на одном этаже с тобой? Нет, это ты, тварина, заперта на одном этаже с Родионом Пузо! Закончив тираду, ты резко дергаешь спусковую скобу, ведь за семисменок до этого ты перетащил в ячейку короткоствольную, семидесятишестимиллиметровую пушку, что стояла на орудийной палубе разбившегося лифта. Перетащил как раз на подобный случай. Пушка грохает с такой силой, что охреневают и черобожники в соседнем блоке, и даже немного сам Чернобог (но это неточно). Однако больше всего охреневает именно аберрация, ибо теперь она не может тебя съесть – ведь картечный заряд выносит ее кишечник в коридор вместе с половиной головы. Хлюпнув ошметками тела, аберрация пытается отползти, но быстро впитывает в себя еще пару бетонобойных снарядов и окончательно утрачивает товарный вид. Грустно вздохнув, ты берешь в руки грабли, понимая, что ликвидировать все это предстоит тоже тебе. Впрочем, заниматься уборкой тебе так и не пришлось. Решив сперва осмотреть коридоры, ты выбираешься из ячейки и вскоре обнаруживаешь, что самосбор пересобрал этаж и на нем появились новые ячейки. Удача улыбается тебе, в тумбочке одной из них ты находишь сразу две пачки старого, пожелтевшего от времени белого концентрата. Немедленно наполнив кастрюлю водой, ты жадно поглощаешь находку. Под весом скользких, клейких кусков концентрата ноющий голод наконец отступает и ты с удвоенной силой начинаешь обыск этажа. Вскоре тебя ждет новая находка – ты встречаешь древний артефакт догигахрущевской эпохи – школьный двухколесный велосипед «Сыченок». Выкатив его в коридор, ты смотришь ввысь. В лифтовую шахту. В твоей голове зреет план. Из арматуры, кусков твоего разбившегося лифта, водопроводных труб, соединяя это все проволокой, такой-то матерью и отрыжкой Алексея Петровича, ты мастеришь платформу с приделанными к ней педалями и системой блоков. Все это ты крепишь на лифтовом тросе в одной из пустых шахт. Семисменок уходит на подготовку и доработку конструкции, и вот, наконец, погрузив на платформу бочки с водой, запас сушенных ножек арахн и куб бетона марки М350 для сидящего у тебя на плече Алексея Петровича, ты закуриваешь набитую борщевиком трубку и начинаешь вращать педали, уводя свой эрзац-лифт наверх. В неизвестность и тьму, туда, где за десятками тысяч необитаемых этажей тебя ждут люди. |