Книга Гигахрущ, страница 12 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Смену за сменой ты преодолеваешь торосы льда и бетонные метели. Ты проваливаешься в озера антифриза и, цепляясь граблями, ползешь по горам заледеневшей слизи.

В блоках почти нет освещения и царит вечная ночь. Ты двигаешься почти на ощупь, смену за сменой идя сквозь тьму, нарушаемую лишь зеленым ионизированным сиянием, что порой разгорается под высоченными потолками цехов.

Проходя мимо пустых лифтовых шахт, во тьме, ориентируясь лишь на звук, гарпуном, сделанным из водопроводной трубы, ты бьешь жирных белых арахн, после чего жаришь их мясо с помощью огнемета, снятого с вмерзшего в лед ликвидатора, чей труп был найден тобой по дороге. Жиром же арахн ты смазываешь лицо и руки, спасаясь от обморожений.

Но все равно холод стоит такой что очнувшись ото сна, тебе приходится подпаливать этаж вокруг из огнемета и, держа над пламенем пальцы, понемногу возвращать им тепло. Единственное, что успокаивает тебя в пути, – это Алексей Петрович. Смертелюбивый бетоноед, пока ты спал, решил закончить свою жизнь, напившись антифризом из лужи, и теперь к своему неудовольствию никак не мог замерзнуть насмерть, а потому был сумрачен и несчастно глядел во тьму коридоров из-под меховой накидки, сделанной из шкуры белой арахны.

Впрочем, поступок бетоноеда натолкнул тебя на гениальную идею. В свое время Бокоплав Христофорович Кукурузинштерн научил тебя как из противогаза, железного лома и ведра антифриза делать великолепный согревающий этаноловый напиток. И хотя у тебя не было с собой противогаза, ведра и лома, но ты немного поменял рецептуру и смог здорово согреться в дороге. Правда тебя за пьянство сильно осудили кружащие под потолком сладкоголосые птицы с грудями поварих столовой № 132/11 и лицами Первых Секретарей блока 001-А. Закончив тебя корить, птицы начали сладкоречивыми песнями призывать тебя пойти с ними на субботник, но ты, залепив уши оставленным Алексеем Петровичем жидким бетоном, смело пошел дальше, решив, впрочем, с согревательным этаноловым напитком чуть подзавязать.

Смены шли за сменами, а один этаж холодного синтеза сменялся другим. Ты оброс покрытой инеем бородой, кожа твоя загрубела, а лицо стало настолько суровым, что позже в хрущэнциклопедии напротив слова суровость просто вклеивали твою фотографию.

Ты шел и шел вперед, шел поддерживаемый лишь одним желанием: встретить наконец живых людей. Шел, несмотря на бури, бетонные завалы и сковывающий тебя холод. Но когда твоя мечта сбылась, ты ей совсем не обрадовался.

В одну из смен, когда воздух стал теплеть, означая твое приближение к жилым блокам, ты вошел в актовый зал на этаже управления механизмами синтеза. Потолок гигантского помещения был увешан сосульками, а стены скрыты заиндевевшими знаменами и кумачовыми флагами, на сцене же зала, между обломками трибуны и пианино стояли пошитые из красных бархатных знамен юрты. Так ты вступил на стойбище одичавших партийцев-людоедов, чьи предки тысячи гигациклов назад руководили строительством блоков холодного синтеза и были там забыты из-за бюрократической неразберихи.

Одетые в пиджаки из шкур аберраций, усеянные сотнями партийных значков, что превращали одежду в железную броню, сжимающие оружие, сделанное по ГОСТу – 24556868/12 «Копье из человеческой кости, метательное», дикари тут же кинулись на тебя, желая полакомиться свежим беспартийным мясом.