Книга Гигахрущ, страница 11 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Так заканчивается твоя родиононада…

И начинается то, что тысячи гигациклов спустя великий Секретарь Секретарей блока 001-А назовет в своих летописях как… одиссея капитана Пузо!

Вот уже семь семисменков вы с Алексеем Петровичем, занимающим должность твоего личного бетоноеда, планомерно поднимаетесь по лифтовой шахте мимо заброшенных этажей. Семь семисменков единственные звуки вокруг – это скрип крутимых тобой педалей, заменяющих мотор лифта, да чмоканье кушающего бетон марки М350 Алексея Петровича. Лишь изредка эти звуки разбавляет вой сирен с заброшенных этажей, и тогда вы с бетоноедом бросаете лифт и прячетесь в первой попавшейся ячейке.

На этом бесконечном пути вверх лишь одно дает тебе силы: ты точно знаешь – где-то там, неизмеримо далеко находится твой родной блок, а потому ты, стиснув зубы, вновь крутишь и крутишь педали, преодолевая бесконечную мириаду заброшенных этажей.

На восьмой семисменок что-то вокруг тебя изменилось. Воздух. С каждым новым преодоленным этажом воздух вокруг становится все холоднее. К холоду вскоре прибавляется и далекий, утробный рокот гигантских механизмов. Через семисменок дальнейшего подъема стены шахты начинает покрывать изморозь, а из твоего рта вырываются облачка пара.

Когда мимо тебя пролетает, едва не снеся лифт, глыба льда, ты понимаешь, что достиг легендарных автоматизированных блоков холодного синтеза, что простираются на тысячи этажей Хруща.

Теперь ты преодолеваешь гигантские цеха, во тьме которых бродят циклопические роботы-дробилки. С оглушающим треском они ломают бетон, кроша его в реакторы холодного синтеза, которые создают из него сырье для концентрата. Идущие из реакторов гигантские трубы артериями расходятся по всему хрущу, питая сырьем концентратные заводы во всех жилых блоках.

В цехах стоит жуткий холод. Потолки пронизаны тысячами проржавелых труб, из которых хлещет жидкий азот и антифриз, полы здесь покрыты льдом, а гигантские вентиляторы поднимают серую метель из бетонной крошки. Проломы в полу, что оставили за собой шагающие дробилки, наполнены водой из лопнувших труб, и там на льдинах из замерзшей слизи ты замечаешь гигантские туши плавучих аберраций, покрытых десятками острых бивней.

Температура падает стремительно. Алексей Петрович жалобно пищит, когда периодически примораживается к куску бетона марки М350. Тебе тоже тяжело: ты отчаянно стучишь зубами и безуспешно пытаешься согреться накручиванием педалей.

Вскоре, однако, шахту лифта перегораживают торосы льда, появившиеся из-за лопнувшей магистральной трубы. Вода хлестала долго, и лед здесь такой толщины, что подняться выше можно только имея взрывчатку, а потому вам с Алексеем Петровичем придется продолжить свой поход прямо через этажи холодного синтеза.

Однако сперва нужно не умереть от холода. Спустившись ниже и выбрав наиболее пострадавший от самосбора этаж, вы оставляете лифт. Две небольшие, тебе по пояс, аберрации, похожие на червей, выскакивают из тьмы, щелкая пастями, но ты, наученный опытом драк в лифтфлотских столовых, мощно прописываешь тварям пару ударов по системе Танцевалова. Зубы порождений разлетаются по коридору, после чего ты хорошенько топчешь тварей ногами до состояния мягкой дохлости. После ты с кряхтеньем натягиваешь червеподобных аберраций себе на ноги, получив теплую обувь не хуже кирзовых сапог фабрики «Поступь коммунара». Пришедшая на шум третья, более крупная тварь, получает несколько ударов граблями, вспарывается и идет тебе на плащ. Подпоясавшись ее кишками, ты собираешь паутину лифтовых арахн со стен и ловко делаешь теплые шарфы для себя и Алексея Петровича. Теперь вы готовы к путешествию через ледяные блоки холодного синтеза.