Книга Пусть всегда будет атом, страница 64 – Тимур Суворкин

С натужным скрипом упали первые деревья, цепляя ветвями линии электропередач. Городские фонари погасли. Окна многоэтажек превратились в тысячи черных квадратов. Улицы окончательно потонули во тьме. Городские крыши напротив, так и продолжили беззаботно сиять электричеством. Свет был везде: он лучился из окон стоящих на крышах добротных домов, сиял тысячами ламп фруктовых теплиц, работающих на нужды обитателей Верхнего яруса и десятками прожекторов на блокпостах, что контролировали сцепляющие многоэтажки мосты и ведущие с улиц на крыши подъемники. Верхний ярус в отличие от города был обеспечен собственными электрогенераторами, как впрочем, и собственной котельной, а потому тепло, электричество и даже горячая вода были всегда доступны его жителям, в отличие от всех остальных горожан.

Однако не всех, совсем не всех в Трудограде устраивал этот сложившийся за долгие годы порядок…

II

– Знаешь, о чем я мечтаю? – Поджигайло поправил кобуру с маузером и кивнул на электрическое зарево далеких крыш. – Бурю б к нам в город, да не такую, а посильнее раз так в сто, чтоб как рванула, как хлестнула, как подняла бы к чертям с крыш все домики этих куркулей, да и размазала их по улицам с обитателями вместе. То-то праздник был бы тогда в Трудограде: почище, чем Новый год.

Искра смутилась. Ей хотелось спорить, а стоящий напротив подпольщик был не только старше нее, но и в отличие от девушки занимал отнюдь не последний пост в Комитете.

– Я ваших взглядов не разделяю, товарищ Поджигайло, – наконец пискнула девушка и залилась краской, увидев взгляд революционера.

Подпольщик смотрел на щуплую блондинку перед ним с тем насмешливо-снисходительным выражением, какое бывает у взрослых, когда с ними пытается спорить ребенок.

Справившись с собой, девушка сумела все же продолжить:

– Жители Верхнего яруса тоже граждане города, и когда народ возьмет власть в Трудограде, нашей задачей станет их перевоспитание. Ну, а их дома и имущество должны быть не уничтожены, а распределены на нужды достойных людей: учителей, рабочих, на постройку школ…

– А будет ли открыт кружок игры на ложках в туалете главы Трудоградской службы безопасности, после построения коммунизма в отдельно взятом городе? – промышленник Пивоваров, курящий возле разбитого окна презрительно скривил губы. – Я в шести городских правительствах успел поработать, включая анархистов, монархистов, фашистов и военных, навидался таких как вы. Пока сидите в подполье, все только о светлом будущем печетесь, да о народе, а как к власти придете, то поверьте моему опыту, никто из горожан перемен и не заметит, разве что опять флаги поменяются, да рыла в кормушки другие пролезут. Убивший дракона сам становится драконом, помните такую поговорку?

– Это не наши методы, – Буревестник, глава революционеров Трудограда, наконец поднял голову от бумаг. – Чтобы победить дракона, нужно не убивать его, а сделать среду вокруг него настолько неприемлемой, чтобы дракон сдох сам, и хорошо бы в корчах. Тогда другие драконы завестись уже не смогут. Этим мы и занимаемся.

Промышленник фыркнул, а Искра кинув на Буревестника обожающий взгляд спешно раскрыла самодельный блокнотик, записывая его слова.

Хлопнула дверь, в заброшенный библиотечный зал, где на старых, продранных стульях сидели воротилы трудоградского бизнеса, революционеры-подпольщики и даже пара городских министров, спешно вошли последние опоздавшие. Вооруженные охранники тщательно заперли двери. Буревестник поднялся на собранную из фанеры трибуну, обтянутую протершейся, рыже-красной материей и строго оглядел присутствующих: собрание начиналось.