Книга Пусть всегда будет атом, страница 82 – Тимур Суворкин

Утром следующего дня к деревне Старые Комары неторопливо подъехала дымящая и коптящая бандитская крепость на колесах, после чего у железнодорожной насыпи началось сражение, закончившееся сразу после того, как местные поняли, что их крупнокалиберный КПВТ не может повредить подкатившему к деревне бронепоезду. Выпустив для порядка по деревенским пару мин и снеся чей-то курятник, Граф и Графиня вызвали селян на сход, где в замен на целостность деревни обложили селян налогом.

Такая же ситуация была и во всех остальных деревнях. Конечно, затем пошли сложности: первые недели поезд братков курсировал между деревнями с многочисленными остановками, починками разобранного пути, с боями и перестрелками. Однако Граф и его люди умели не только запугивать, но и убеждать, а потому вскоре деревенские приняли свое новое начальство.

Энергичными действиями Граф начал налаживать в деревнях самогоноварение, устроил торговлю с Краснознаменным, открыл в Уткино консервный заводик, делавший сомнительную еду из костной муки, шкур и перьев, а также разливавший разбавленную водой напополам сгущенку. Чуть позже консервные банки с завода стали уходить и в открытый в Старых Комарах оружейный цех. Там они, наполняясь гвоздями и кустарной взрывчаткой, превращались в прекрасно расходящиеся по Пустошам гранаты.

К Графу и его возлюбленной потекли деньги, а бандитский край начал расти, и вскоре к деревням присоединился десяток хуторов и маленькое село. Однако, как бы не шли дела, крупные грабежи по-прежнему были основной частью дохода банды, а потому, узнав, что в Краснознаменный пойдет крупный автокараван с севера, Граф тут же кликнул своих ребят, велев чистить волыны и готовиться идти на дело.

II

– Атас, пацаны! – с покосившегося столба споро спрыгнул браток с биноклем, его глаза блестели жадно и очень деловито. – Едут! Семь фур при трех броньках!

Повинуясь жесту Графа, банда быстро выстроилась перед главарем пестрой, разномастной толпой. Кто-то щеголял в начищенных так, что отражали небо, яловых сапогах и дорогом афганском камуфляже. Кто-то совмещал пробитые пулями офицерские кители с легкими кедами и касками времен Великой Отечественной, а иные и вовсе шли на дело в гражданских пиджаках и резиновых шлепках. Автоматы, пистолеты, ржавый ручной пулемет, противотанковое ружье и пара самодельный дробовиков, все это было вынуто из бандитских тайников ради этой засады и сейчас хищно отражало свет заходящего солнца.

Повинуясь приказам главаря, бандиты быстро занимали места в заранее выкопанных и замаскированных сухим кустарником огневых точках. Сам Граф со своей подругой расположились позади основных позиций бойцов, и чтобы легче было руководить, и чтобы никто не подумал ненароком сбежать, хоть по большей части в банде были уже люди проверенные, смелые, из той породы, что не верит ни в Бога, ни в черта, ни в электричество.

Далеко впереди на дороге заклубилась пыль, из которой один за другим стали выкатываться грузовики торгашей. Шли они тяжело, явно с сильным перегрузом от товара. Грузовиков было много, что было не удивительно, стараниями Графа и подобных ему энтузиастов, дороги через Пустоши давно перестали быть безопасным местом, и предприниматели все чаще сбивались в колонны по пять-десять машин, чтобы иметь шанс отбиться. Впрочем, даже такие колонны старались нанимать себе охрану. Собственно она присутствовала и сейчас. Впереди груженого каравана ехали два УАЗика, на крышах которых виднелись укрытые бронещитками тупые рыла станковых автоматических гранатометов. Вслед за ними тащилась буханка с приделанной к ней башней странной конструкции (более всего напоминающая собачью будку) из которой торчала пушка. Впрочем, подельники бандитов с постоялых дворов уже сообщили Графу, что пушка была простым муляжом из канализационной трубы, а потому главарь шел на дело спокойно.