Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
Впрочем, усадьбу он выбрал не столько за красоту коринфских колонн, что еще хранили на себе следы лепнины и не столько за легкие арчатые окна, сколько за почти метровые стены из красного кирпича, способные выстоять под пушечным обстрелом и изящную башенку чуть возвышающейся над вторым этажом, где теперь размещался пулемет. Окон, крыши и большей части полов здесь не было с самой Войны, но они с Графиней сочли это место вполне достойным для жизни, а потому бандиты быстро нагнали мужиков из соседних хуторов и те, понукаемые винтовками и небольшой деньгой, как могли, отремонтировали дом внутри. Теперь, отдыхая от налетов, Евграф и Настя проводили время здесь. Порой, когда Граф был в настроении, на полуобвалившемся балконе второго этажа ставили медный самовар и главари подолгу пили чай пополам с коньяком, смотря на закатывающееся над Пустошами солнце и слушая берущий за душу шансон, что под гитару и гармонику исполняли сидящие в заросшем сиренью саду братки. Вот и сейчас бандиты настраивались душевно отдыхать после полного трудов дня. Заперев пленных торговцев в полуразвалившейся церкви неподалеку и сгрузив в нее же товар, банда тут же привычно устроила развеселый кутеж. Во дворе запылали костры, зашкворчало мясо над ними, по кружкам полилась водка и вино, а часть бандитов попрыгав на мотоциклы с колясками погнали в деревни, дабы привезти на гулянку своих подруг. Забренчали гитары, заиграл пластинку старый, побитый жизнью проигрыватель, дым от костров смешался с пороховой гарью от развеселой стрельбы куда придется, а в небо одна за другой летели разноцветные сигнальные ракеты, расцвечивающие лица бандитов, то зеленым, то желтым, то красным огнем. Красного было очень много. Краснела над горизонтом Чигирь-звезда, краснело пламя костров на старых кирпичах барского дома, краснела на руках кровь с недожаренного мяса, и краснело вино на столах. Банда веселилась и пировала во дворе. Веселилась и Графиня, легко, раз за разом, осушая старинный фужер из зеленого стекла, куда услужливо шестерящий ей бандит неустанно доливал дорогого, помнящего еще Войну вина. Девушка уже полностью пришла в себя, много смеялась, отчаянно острила и лишь иногда, шипя, прикладывая руку к ободранному виску. Мрачным был только Граф. Он смотрел в черный бархат неба, усеянный узором созвездий, что то и дело перечеркивались линиями трассеров пуль и лишь иногда позволял себе немного вина, не отвечая ни на радостные возгласы братвы, ни на нежные прикосновения своей сообщницы. – Знаешь что… – вдруг невпопад перебил он слова Графини. – Мы ведь с тобой могли так и остаться на том переезде. Графиня удивленно уставилась на главаря, пьяными, веселыми глазами. – Могли. И что? Мы и под Красным Бойцом могли остаться, когда через блокпост рвали, и в Бензодаре… Или под Отрадным, когда с Дэном терли. А когда Тоху Галоперидола валили? Все на волоске было. Ты это вообще к чему, милый? Граф вздохнул и, придвинувшись к своей девушке, заговорил так, чтобы не услышал никто другой: – К тому, что я не хочу тебя терять. – Я тоже и что с того? Граф не ответил. Вскоре он молча поднялся из-за стола, оставляя в недоумении тех немногих из своих людей, кто еще не напился до отключки. V Шли дни. Что-то начинало меняться в их обычной бандитской вольнице. Граф стал злее, нелюдимее, все чаще требовал от братвы порядка, а вскоре и вовсе стал запрещать банде устраивать разбой в подконтрольных селах. Каждый вечер он проводил теперь в своей комнате, гоня прочь каждого, кто пытался войти. Братки нехорошо перешептывались. Водки Граф больше не трогал, а потому в банде начали ходить слухи, что главарь подсел на черный лотос, или другую дурь. Впрочем, кто-то говорил, что Графа увлекли не наркотики, а оккультные ритуалы, ибо все чаще перед усадьбой останавливались торговцы, что отдавали главарю надежно запечатанные от посторонних глаз стопки книг. Время шло, Граф чудил все больше, уезжая надолго в Пустоши, чтобы вдали от любопытных глаз встречаться с какими-то крайне мутными типами, вертящими дела с правительством Краснознаменного. |