Книга Пусть всегда будет атом, страница 86 – Тимур Суворкин

Через пару недель, когда Граф вздернул одного из бандитов за устроенное в селе изнасилование, отношения главаря с бандой совершенно испортились, и Графиня все чаще стала слышать от своих подчиненных намеки о том, что в одиночку ей было бы куда сподручнее вести дела.

Над усадьбой горели огромные звезды. Города, темные и мертвые уже не могли спорить с их светом, и небо было засыпано сверкающими точками от края до края. Графиня долго смотрела на них через окно, прежде чем, наконец, развернуться и постучать в полированную дверь кабинета Графа.

– Кто? – за толстенным, усиленным металлом деревом, глухо раздался уставший голос.

Графиня откликнулась. Повисла тишина. За дверями тяжело стукнуло прислоненное к стене оружие, после чего послышался звук отодвигаемого засова.

– Милый, если ничего не будешь делать, скоро к тебе ночью приду не я, а твои ребята, – Графиня нежно обняла измученного любовника за плечи. – И то, что у тебя тут ручной пулемет, может тебе не помочь.

– У меня еще пара гранат есть, – Граф слабо улыбнулся. – Ты не бойся, справлюсь.

Мужчина погладил ее волосы, бережно касаясь того места, где недавно прошла пуля.

– Ты сам не свой в последнее время, что произошло, Евграф? – Настя подошла к заваленному книгами столу. Мешанина исписанных листков, цифр, ветхих, купленных у торговцев книг с погрызенными крысами обложками. Графиня неуверенно взяла в тонкую руку томик Энгельса, пролистывая покоробленные, исписанный корявым, полным ошибок почерком Графа страницы.

Бровь девушки вопросительно поднялась.

– Много работы предстоит сделать. Нам пора выходить из игры, Настя, – Граф спокойно взял книгу из рук своей девушки. – Зачем нужны деньги, если мы с тобой ляжем с пулями в башке?

Графиня прищурилась, пытаясь понять, всерьез говорит Граф или шутит.

– Милый, я думала мне в голову пуля прилетела, а не тебе. Ты что, серьезно решил остепениться? Домик купить в деревушке и кур растить или детей каких? В себя приди.

– Какой к чертям еще дом? Какие куры? Я говорю с криминального пути нашей банде сходить пора.

Графиня приобняла Графа пытливо глядя ему в глаза.

– А у нас есть другой путь?

Граф тонко, почти торжественно улыбнулся:

– Есть. В том и дело. Вот ты знаешь в чем разница между бандой и государством? Не знаешь. А я теперь знаю, – Граф раскрыл томик Энгельса, неторопливо отыскивая нужную закладку. – Ну так вот. Между бандой и государством нет никакой разницы. Смотри, что тут пишут: государство есть машина где правящий класс подавляет другие посредством аппарата принуждения и аппарата управления. Дошло? Я тут понял, что наша банда на сто километров в округе самое что ни на есть государство. Аппарат управления это значит мы с тобой. Аппарат принуждения это наша братва с пушками. В округе уже все живут по тем законам, что я диктую и платят нам столько сколько потребуем мы. Потому что я могу выкатить десяток пулеметов с бронепоездом вместе, а местные не могут. Ты пойми: у нас даже легитимность на этой земле есть. Каждый раз, когда местные мужики приносят нам продукты и деньги, вместо того чтобы разбежаться по лесам бросив свои дома или стать к стеночке и дать себя расстрелять за отказ, они соглашаются с монополией нашей власти над ними.

Так что мы во всех захваченных деревнях законная власть получается. По этому пути и пойдем. В общем, я с краснознаменцами уже перетер: им очень нужны люди со стволами, чтобы прикрывать их город с востока, от отрядов налетчиков с земель бензиновых баронов. Так что они готовы забыть про все наши прошлые художества и дать амнистию. Ну и признать меня Председателем суверенного Октябрьского района Южных Пустошей, куда и войдут подконтрольные нам территории. Единственное условие: мы прекращаем разбои, похищения и признаем номинальную власть Краснознаменного над собой.