Книга Учитель Пения, страница 86 – Василий Щепетнев

Клюев довёл до нашего сведения, что нам выпала высокая честь — помогать милиции в охране общественного порядка. Только лучшим из лучших доверяют подобное! Его голос звучал, как заезженная пластинка с агитпункта. Он говорил о бдительности, о сознательности, о том, что каждый из нас — часовой на посту мира и социализма. Дело это и ответственное, и трудное, не каждому по плечу. Обстановка в городе в целом спокойная, но кое-где порой имеются случаи пьянства, хулиганства, воровства, грабежей и разбоя, в результате чего страдают советские граждане. Каждое слово он произносил с одинаковым, ровным осуждением, будто между мелким хулиганством и вооруженным разбоем не было разницы — всё было пятном на светлом лике города.

Затем он перешел к историческому экскурсу. Бригады содействия милиции имеют славные традиции. Они первые вступали в бой с кулаками и подкулачниками (здесь я невольно представил стариков с вилами, окруженных парнями в красных повязках), преследовали спекулянтов и самогонщиков (снова старики, но уже с самогонными аппаратами), а в годы войны оказали неоценимую помощь в борьбе с паникерами, пораженцами, дезертирами, а также со шпионами и диверсантами (тут картина стала масштабнее и страшнее). Нам выпала честь (уже во второй раз он вспомнил про выпавшую честь) продолжить дело предшественников, и сделать так, чтобы наши улицы и впредь были широкими, мирными и безопасными. Горкомовец так и сказал — «широкими». Поэтическая натура.Или в методичке, по которой он читал, было так написано для создания образа светлого будущего. Широкие улицы, по которым не шатаются пьяницы и не шныряют воры. Утопия, вымощенная асфальтом и патрулями.

Потом встал Громов, лейтенант. Он повторил сказанное Клюевым, правда, менее складно. Словно переводил с комсомольского на милицейский. И сообщил, что для бригадмильцев организованы специальные курсы, еженедельно по воскресеньям. Нас научат, как задерживать нарушителя, как составлять протокол, как работать в группе. А пока — каждого прикрепят к уже имеющимся группам, и мы будем на практике познавать будни этой сложной, и, не будем скрывать, опасной работы. Опасной, но очень важной.

На парней слова «опасная работа» подействовали, как запах водки на бойца. Заулыбались, заерзали на стульях. Воодушевляюще. Знаю. Сам когда-то был таким дураком, вернее, то тело и тот разум, что были до меня, горели тем же наивным огнем. Жажда приключений в рамках дозволенного. Возможность надеть повязку и на вечер побыть не Ванькой Петровым, учеником токаря, а «представителем власти». Сила. Это слово витало в воздухе.

Потом была техническая часть. Мы написали заявления, мол, «желаем стать помощниками милиции, просим не отказать». Указали данные: ФИО, место работы, адрес, партийность, пребывание на оккупированных территориях. И ура! Формальности соблюдены. Теперь это выглядело как наш добровольный и осознанный выбор. Вот мы и бригадмильцы. Послезавтра — первое дежурство, с восемнадцати до двадцати четырех. А если кто-то работает в это время — предупредите, для вас найдется задание в иной день. Система гибкая. Всеохватная.

Послезавтра я как раз свободен. Чувства смешанные. С одной стороны — абсурдность всего этого. Мне, боевому офицеру, патрулировать улицы с пацанятами? С другой — тревога. Дежурство на улицах. Встречи с «элементами». И что дальше? Пугать их красной повязкой? Бежать? Что это — случайность? Или чей-то расчёт? Моя кандидатура не могла быть выбрана просто так. Кто-то просматривал списки. Кто-то поставил галочку.