Книга Маскарад Мормо, страница 108 – Мария Понизовская

– Во славу предкам, братья и сёстры! – прокатился по залу голос Татимира Лисова.

– Да хранит нас их сила! – стройным хором ответили ему неофиты.

Солнцева не смогла сдержать прерывистого выдоха. Вот и всё. Она справилась. Она смогла. Ей с трудом удавалось в это поверить…

– Под сводами беззвёздных гротов время пришло собрать плоды! – Голос старейшины эхом отражался от стен. – Чтоб лицам подарить черты…

Как и в День Прощания, Солнцева не могла уследить за его речью. Слова касались кромки сознания, но словно соскальзывали, так и не проникая глубже. Всё, о чём она могла сейчас думать – лицо. Она представляла его, свою будущую личину. Оно будет похожим на лицо Алёны – должно быть. Но не один в один. Оно будет хорошеньким, почти таким же смазливым, как Ладино – Солнцева была уверена. Оно подарит ей имя, оно подарит ей силы. Оно подарит ей право называться криптчанкой, стать полноценным членом семьи Солнцевых. Оно подарит ей… будущее. Возможности. Само право на жизнь.

– …Впустите же волшбу, братья и сёстры! – приказал голос старейшины. – Возьмитесь же за руки.

Солнцева не понимала, откуда, но знала, что делать. Это казалось таким естественным и правильным, что она не раздумывала ни секунды, прежде чем извлечь из рукава сорочки булавку. Она проткнула остриём центр ладони сначала одной руки, затем – второй. Дождалась, пока выступит кровь. Руки сами собой подались в стороны, пальцы столкнулись с чужими – справа и слева. Неофиты вцепились мёртвой хваткой друг в друга, образуя нерушимую цепь, Колдовской хоровод.

Один из старейшин соскользнул с возвышенияв центре. Он держал вытянутый кованый ковш – длинный с ручкой, украшенной птичьей головой.

В ритуальный зал скользнула безмолвная колонна отступников с Поверхности. Одурманенные, стеклянные взгляды и крепко сцепленные пальцы – пленённые жители Верхнего города шли друг за другом и тоже держались за руки, следуя за ягинцем-поводырём, чьи тихие гортанные напевы заставляли их двигаться вперёд, растекаться по залу вторым, внутренним кругом. Солнцева взглянула на Алёну. На её бескровное, пустое лицо. И не заметила, как приблизился старейшина. Прорезь для рта на солнечной маске сама собою расширилась, когда он поднял ковш.

– Слава Верхнему городу за дары его! – донёсся до Солнцевой голос Татимира Лисова. – Да будет непоколебимо стоять он, пока непоколебим фундамент его – Великая Крипта. Слава Верхнему городу. Слава Крипте.

А затем начался он – ритуал. Танец.

Хоровод.

На возвышении в центре зала вспыхнул огонь. Огромное и яркое кострище с каждым мгновением разгоралось только сильнее прямо за спинами старейшин. Оно освещало оранжевыми отсветами маски неофитов и затылки их жертв. Даров Крипте.

Слова хороводной песни, древние, как мир, сорвались с прорезей неофитских масок. Язык Солнцевой двигался будто сам по себе, очерчивая каждую букву, горло выталкивало утробные звуки. Неофиты кружили по ритуальному залу нерушимой цепью хоровода. Начав с медленной поступи, убыстряли темп и заклинания, и шага. Внутренний круг – держащиеся за руки отступники из Верхнего города – с запозданием вторили их движениям.

…Солнцева всё бежала и бежала, пытаясь не выпускать скользких, взмокших ладоней двоюродной сестры с одной стороны и Соловьёвой – с другой. Воздуха не хватало, зал перед глазами качался, кружилась голова. Но они всё бежали и бежали по кругу. Быстрее. Быстрее.