Книга Возвращение в Вальбону, страница 106 – Йозеф Хабас Урбан

Белки его глаз мерцали, подобно грязи со дна Мертвого моря.

– Я не хотел согрешить против Тебя, – голос его задрожал. – Только один раз, последний. – Он глотнул из бутылки и начал молиться: – Отче наш, иже еси на небесех…

Длинная тень мелькнула по кресту и фотографии. Удар доской был мощным. Йозеф нанес его по лицу, вложив в него всю силу. Микун лежал на земле, хрипя вместо «Отче наш» невразумительные слова, из носа его текла кровь. Йозеф поднял доску для завершающего удара, на краю ее торчали два острых гвоздя. Он собирался ударить не потому, что хотел стать убийцей, но для надежности, чтобы на извилистом пути его было меньше препятствий. Но глаза его уперлись в фотографию. Он опустил свой меч и одним движением сорвал ее, посмотрел на студентов перед Вальбоной, поцеловал лицо Ленки, как будто бы это была его Яна, потом сунул фото за пазуху. Больше нечего было ждать. Он открыл первый шкаф, из него выпали рюкзаки. Йозеф принялся лихорадочно выбрасывать их на пол, большие и маленькие, с подвесной системой и без. На самом дне лежал моток пенькового каната. Взяв его в руки, он попробовал его на прочность. Второй шкаф был набит чемоданами, стояли там и две сумки на колесиках. Но то, что искал, он внутри не нашел. Тогда он подскочил к полкам, наполненным разного рода одеждой, но прошел мимо, так как у него не хватило смелости ее рассматривать. Остановился он у письменного стола. Первый ящик был набит фотографиями. Он бегло их просматривал, временами поглядывая на Микуна. Люди на них улыбались, как и Ленка. И сфотографированы они были у того же самого здания. Десятки фотографий – что ни лицо человека, то судьба с исковерканным концом. В другом ящике лежали часы – разных фирм, электронные и механические. Его же часы показывали 21:05. В последнем ящике он нашел черные пластиковые мешки. У них сбоку была крепкая застежка-молния.

Йозеф стоял над Микуном с пеньковым канатом в руке, нагнулся к нему и прощупал карманы. Из одного он вытянул вязаную маску со знаком UCK и положил ее на пол рядом с двумя черными мешками. Потом он стянул с тела промасленную камуфляжную куртку и, не моргнув глазом, надел ее.

Связанный Микун неподвижно лежал под крестом. Йозеф в маске сунул мешки за пазуху куртки, потом медленно прошел между давно никому не нужными вещами и у балки погасил керосиновую лампу.

Часы показывали 21:15, когда Йозеф вышел из хижины. Лошадка послушно пошла за ним, он вел ее по дорожке, которую уже знал. Пытаясь ни о чем не думать, он слушал лесную тьму леса. Бугристая тропинка между деревьями не давала ему расслабиться. Месяц постепенно отступал перед целым батальоном движущихся туч. Его серебряные лучи слабели, пока совсем не скрылись за непроглядными тучами. Более темную ночь нельзя было представить. Он пустил лошадку вперед – звук ее копыт направлял его шаги. Йозеф думал, сколько раз до этого животное должно было ходить этой дорогой и какой груз тащило оно на спине. Но и человек не выбирает свою судьбу. Здесь, на горной тропе Албании, до него дошло, что успех в жизни зависит не от того, что человек себе желает, а от того, что он выдержит. Осуществится лишь то, что написано на звездах, только кто умеет их читать? Судьба – это загадка всегда и для всех. Не важно, человеческая или звериная. Отвага означает одно: встретиться с ней лицом к лицу. Лошадка остановилась на краю луга и фыркнула.