Книга Возвращение в Вальбону, страница 70 – Йозеф Хабас Урбан

– Об этом забудь, – отрезала она, посмотрев на него с некоторой долей враждебности.

– Гм, гм… – Юсуф прервал их пререкания. – Через час после вашего отхода я получил сообщение от доктора Абрамовича.

– Какое сообщение? – насторожился Йозеф.

Он был уверен, что прокурор из Белграда не затруднял бы себя мелочами. Яна осознавала здесь, в горах Проклетие, насколько велика была трагедия ее семьи. Она прижала Мохамеда к груди.

– Жена человека, который убил ту учительницу в Тете, укрывается в Кулле! – Юсуф говорил медленно, с расстановкой. – Она боится за своего ребенка и за себя.

– А убийца, который застрелил учительницу? – Йозеф ухватился за мысль, как щука за рыбку. – Я имею в виду, муж этой женщины, он еще жив? Вы сказали, что его судили!

– Это да, но он был в тюрьме очень недолго. – Юсуф поскреб щеку. – Не знаю, жив ли он, но его жена наверняка знает это.

– А что такое Кулла? – вмешалась Яна в разговор. Ей все еще казалось, что Йозеф что-то замалчивал.

– Это неприступная башня, где могут укрываться близкие убийцы или он сам, – терпеливо объяснил Юсуф. – По местному закону кровной мести здесь, в горах, каждый родственник жертвы может отомстить – отец, брат, муж…

– А если учительница была двоюродной сестрой убийцы, – Яна быстро развивала свою мысль, – в его смерти мог быть заинтересован отец убитой.

– Именно так и думал доктор Абрамович. – Юсуф, все еще сидевший на корточках у палатки, учтиво поклонился. – Отец убитой или кто-то испытывавший к учительнице сильные чувства.

– Например, ее муж? – нетерпеливо выпалила Яна.

– Да, такое возможно. – Юсуф согласно кивнул – он хорошо знал обычаи на обеих сторонах гор. – Месть за убийство в Албании часто переходит с родителей на детей, хотя бы даже и на грудных младенцев.

– Это страшно! – Яна покачала головой и почесала Мохамеда за ухом.

– Но почему доктор Абрамович не сказал об этом в Белграде? – спросил Йозеф. – Вам не пришлось бы отправляться сюда, да и песику тоже!

– Я же вам сказал, что он узнал об этом после того, как вы уже отправились в путь. Он поговорил об этом случае с местным прокурором. – Йозеф вылез из палатки.

Мужчины стояли теперь под небом, покрытым сияющими звездами.

– Что может знать албанский прокурор об исчезновении студентов? – спросил Йозеф.

– Может быть, только то, что жили они у Микуна Карка и его двоюродной сестры Миры. – Юсуф протянул ему руку на прощание. – Но, возможно, он знает абсолютно все!

– Что вы имеете в виду? – Яна тоже выскочила наружу. – Что – все?

– Тот парень велел выпустить Микуна из тюрьмы через месяц. Спросите почему? – Юсуф пожал и ей руку. – И это при том, что за убийство в Албании могут дать пожизненное!

Он повернулся, чтобы возвращаться назад. Красный помпон пролетел вокруг его головы, как спутник.

Она хотела еще спросить, нельзя ли им взять с собой щенка, но Йозеф вовремя положил ей руку на плечо.

– Пойдем! – приказал Юсуф, и пушистый комок с лаем побежал к нему.

Яна с Йозефом удивлялись: еще вчера хозяин называл его черным демоном, а сейчас?

– Nomen omen[35], – произнес Йозеф тихо, и оба еще некоторое время неподвижно наблюдали за удаляющимся от них светом.

Я еду в Косово за Владимиром, сегодня 10 августа 2008 года – уже больше недели я не могу ему дозвониться. Арон Ходжа уговорил его провести вместе с ним на плотине Газиводе заключительную экспертизу, после чего следить за ней будут только албанские специалисты. Ходжа жаловался сыну, что он не может получить в Сербии консультацию, ему не к кому обратиться. Это правда, что после смерти Йованки я не отвечаю на его телефонные звонки. Прошло более девяти лет, но, несмотря на это, его отвратительное соболезнование все еще стоит у меня перед глазами.