Книга Сезон комет, страница 38 – Валентина Назарова

Офицер тяжело переступил с ноги на ногу, потом велел мне подождать и вскоре вернулся с другим полицейским. А дальше все наконец стало как в кино. Меня отвели в квадратную комнату с бежевыми стенами и бежевым ковролином, посадили за стол и поставили передо мной бумажный стаканчик с прогорклым кофе. Я рассказала все – о баре, о знакомстве, о неделе, проведенной в доме Фрэнсиса Харта, и о ключах, оставшихся в моем кармане. Коп слушал, нахмурившись. Потом наконец заговорил. Поинтересовался, кто такой Фрэнсис Харт. Я пояснила, что он – известный писатель. Лицо полицейского тут же приняло довольно кислое выражение.

Мне требовалось перевести дух. Подумать. Я изобразила кашель и попросила стакан воды. Со вздохом мой собеседник поднялся и вышел за дверь. Он отсутствовал довольно долго, а вернувшись, сообщил, что Фрэнсис не будет подавать против меня заявление – мол, он все перепутал и теперь признал, что мы знакомы и он сам дал мне ключи от своего дома, просто его домработница, которая жила там во время его отъезда, не знала о наших договоренностях.

Я сглотнула. Фрэнсис солгал. Он солгал полиции, чтобы меня отпустили. Но еще он сделал это для того, чтобы они меня не послушали, не восприняли всерьез. Подал все как ссору любовников. И мои обвинения тут же лишились значимости.

Я поднялась со стула. Офицер указал мне на выход. Когда я уже отошла на несколько шагов, он окликнул меня и, рассеянно глядя в бумажки, которые держал в руках, сказал, что Фрэнсис Джеймс Харт никогда не был женат. Я переспросила – мне показалось, что я ослышалась. Он повторил – спокойно и медленно, как ребенку: Фрэнсис никогда не был женат. Я высказала предположение, что, возможно, они не были женаты официально.

Меня провели по длинному коридору, в конце которого стояла Ира. Я бросилась к ней, тальковый запах ее парфюма напомнил мне о доме. Но она оттолкнула меня и с размаху ударила по лицу.

– Как ты могла втравить моего мальчика в свою безумную затею?! Он ребенок. И любит тебя без памяти – с какого-то фига. Как ты могла?! – Она лупила меня по лицу и по плечам, я не сопротивлялась.

Как я могла? Как я могла? На этот вопрос у меня не было ответа. Я вообще забыла о Ростике. За эти несколько часов в участке я ни на секунду не задумалась о том, что стало с ним после того, как полицейские посадили меня на заднее сиденье патрульной машины.

Я молчала и старательно отводила взгляд, но Ира поймала его.

– Прекрати красть у меня все самое дорогое! – рыкнула она. – Ты украла историю моей жизни и сделала из нее свою идиотскую книжку, выдав все наши разговоры, все мои чувства, все, что со мной случилось, за свой вымысел и свои мысли. Тогда я была маленькой и глупой, я позволила тебе это сделать. Сейчас ты крадешь у меня сына.

Я хотела сказать ей, что ничего не краду. Что она вдохновляет меня и всегда вдохновляла, что ее безумная трагическая любовь, ее молодость, ее огонь заменили мне мои переживания. Что я люблю ее, что она мой кумир. Она поднимается с любого дна и вытаскивает меня, она – источник силы и жизни. И я вижу все это в ее сыне. Да, я совершила ужасную ошибку, втянув его в эту историю. Но все же закончилось хорошо. Ведь так? Никто не будет выдвигать обвинений. Мы все можем пойти домой. Поужинать пиццей, посмотреть фильм, посмеяться над этой дурацкой историей. Но я промолчала. Просто промолчала. От усталости, от глупости, от обиды. И вскоре пожалела об этом молчании.