Книга Сезон комет, страница 39 – Валентина Назарова

Перед тем как мы вышли из участка, она больно впилась пальцами в мое плечо и прошептала, что сегодняшняя ночь в ее доме – последняя для меня. Когда я спросила, куда же я пойду, она посмотрела на меня так, будто снова хотела ударить.

В машине Ира указала мне на заднее сиденье. Там, сгорбившись, дремал Ростик. Я обняла его, попросила прощения, но, поймав в зеркале заднего вида Ирин взгляд, тут же отстранилась. Всю дорогу мы ехали молча.

Утром она подняла меня еще до рассвета. На улице ожидало такси.

Когда за мной захлопнулась дверь, я начала рыдать – так сильно, что минут пять не могла объяснить таксисту, куда ехать. Но это оказалось и не нужно. Он вез меня в гостиницу возле аэропорта – так распорядилась Ира.

До моего вылета оставалось 24 часа. Я шла по длинным коридорам старого здания, ступая по отсыревшим коврам с психоделическим рисунком, сиреневым на голубом, и мне казалось, что мои ноги проваливаются. Я съела размокшее буррито из автомата с закусками, который обнаружила в коридоре, вынула из мини-бара маленькие бутылки с виски и разбавила алкоголь водой из-под крана. Каждые пять минут я проверяла телефон. Я очень надеялась на звонок от Иры. Она ведь вспыльчивая, но отходчивая. Простить меня нельзя, однако можно понять. Наверное.

Но она так и не позвонила. А я, мучаясь бессонницей, вышла пройтись по полупустой парковке в поисках кого-нибудь, у кого могла бы стрельнуть сигарету. Над головой ревели взлетающие самолеты. Я думала о том, как просто все решилось бы, если бы один из них упал мне на голову и прикончил. Сигарет я так и не нашла.

Вернувшись в отель, я уже направлялась к лифту, когда меня окликнул заспанный ночной менеджер. Меня искала какая-то женщина. По описанию я тут же узнала Иру. Это было всего минут десять назад, но, выбежав на улицу, я ее там не обнаружила. Я набрала ее номер, послушала длинные гудки. Она перезвонит – я не сомневалась. Она перезвонит, и все будет хорошо. Мне не придется никуда уезжать…

Я уснула с улыбкой.

Меня разбудил телефонный звонок.

– Ирка? Ты где? – Спросонья мой голос звучал хрипло и плаксиво.

– Саша, моя мама не с тобой? – раздался взволнованный шепот Ростика. – Она пропала.

Когда он завершил разговор, я начала кругами ходить по комнате. Еще раз набрала номер Иры и опять позвонила в пустоту. А когда нажала на отбой, заметила уведомление: на моем автоответчике кто-то оставил сообщение. Трясущимся пальцем я кликнула на ссылку.

– Саша, я была неправа, – бормотала Ира. – Ты не догадываешься, какой он монстр! Если ты поехала в Мори Пойнт, умоляю тебя, возвращайся назад!

Теперь я знала, куда отправилась Ира, не обнаружив меня в гостинице.

Я ждала Гамлета в лобби и листала старые фотографии. На одной из них – Ира, Ростик и я в парке на Елагином острове. Мы лежим на зеленой траве, в пушистых кудряшках Ростика запутался пух от одуванчика. В тот день я выложила в Сеть первую главу своей книги, где от первого лица писала об отношениях Ирки с Максимом, ублюдком из театрального, который бросил ее беременную, но перед тем дал ей прожить одно лето нереального истерического счастья. Такого, каким оно бывает, только когда уже понятно: все кончится плохо и даже хуже. Я подглядывала за ними, подслушивала, всегда пыталась увязаться за этой парочкой, когда они ехали на электричке в Солнечное – загорать и целоваться в желтой воде залива – или забирались на крыши многоэтажек, чтобы смотреть на город с высоты и пить одно пиво на двоих под гул проносящегося мимо товарняка. В августе Максим перевелся и уехал в Москву, Ира узнала об этом от подруги. Я впитывала ее несчастье с той же жадностью, с какой перед этим наполнялась ее счастьем. Я записывала оброненные Ирой слова и ругательства. Наблюдала за углом наклона ее головы, когда она плакала, закрыв лицо руками, копировала манеру речи – проглоченные «л», привычку задавать вопрос там, где требовалось утверждение. Душилась ее духами.