Книга Сезон комет, страница 40 – Валентина Назарова

Я писала о ней, но никогда не подозревала о том, что она восприняла это как предательство. Мне казалось, что это льстило ей, что между нами была какая-то немая договоренность: над ее разбитым сердцем плакал миллион школьниц. Я ошибалась. Этим объяснялось то удушье, которым сопровождалась наша дружба уже потом, когда мы стали взрослыми: она думала, что я хотела походить на нее, а я хотела стать ею…

Двадцать минут спустя я уже указывала Гамлету, где сворачивать с шоссе. Незаметная подъездная дорога вилась среди распластавшихся на камнях суккулентов и цветущего мха. Я первая заметила машину. На то, чтобы не вскрикнуть, у меня ушли все силы, поэтому, когда закричал Ростик, я уже не смогла задержать его – он бросился к автомобилю, едва Гамлет остановился.

Иры в салоне не было. Машина стояла не запертая, Ирин телефон валялся на сиденье, полностью разряженный. Рядом – початая бутылка коньяка. В проигрывателе звучал Ирин плей-лист, наши любимые песни еще со школы. «Просто такая сильная любовь», – невольно подпела я, закрыв глаза.

Гамлет подбежал к входной двери и забарабанил кулаками. Без ответа. Я предложила обойти с другой стороны – иногда Фрэнсис оставлял открытыми окна террасы. В этот момент я уже знала, где искать. Я пошла за дом, попросив Ростика остаться на месте, но он, видимо, думал о том же, о чем и я, поэтому пропустил мои слова мимо ушей. Он двинулся за мной, потом побежал, обогнал меня – так быстро, что я испугалась: вдруг он не удержится на краю, не успеет остановиться? Но он успел. Горстка камешков, отколовшихся от известняка под его ногами, с шелестом скользнула вниз по отвесной скале и с тихим шорохом рассыпалась по песку. Прямо возле Ириного плеча.

Она лежала, распростершись на земле. Рука, согнутая под неестественным углом, – как будто Ира тянулась пальцами к кромке воды, но никак не могла достать. В моей голове в этот момент одна картинка наложилась на другую. Женщина, упавшая с десятого этажа, стала женщиной, свалившейся со скалы. Они очень разные: у одной – темные волосы длиной до плеч, вторая – блондинка. Руки одной покрыты синяками, а второй – татуировками, которые она сделала в молодости, поддавшись порыву, и потом вечно прятала под рукавами шелковых блузок. Но у них было кое-что общее. Я. Они обе погибли из-за меня.

Когда в 2000 году роман Фрэнсиса Харта «Очарованные попутчики» вышел на бумаге, широкая общественность испытала шок. Кто-то сразу же выступил за его запрет – из-за присутствия натуралистичных описаний сцен секса, насилия и жестокости. Бдительные граждане пытались выкупать тиражи и похищать экземпляры из библиотек. Другие, наоборот, называли роман голосом нового тысячелетия и причисляли к классике. Фрэнсиса сравнивали с Буковски, Сэлинджером, Бретом Истоном Эллисом и даже Мелвиллом[10], чего я так и не смогла понять. Но после выхода экранизации в 2004 году все успокоились, роман попал в мейнстрим и продавался в любом супермаркете – с молодыми скандальными кинозвездами на бумажной обложке, игравшими в фильме главные роли. В 2006 году книгу включили в курс современной американской литературы в университете Нортгемптона в Англии. В 2007 году одна из студенток третьего курса решила написать по роману Харта научную работу. Именно она впервые заметила в тексте странную вещь, которую до нее пропускали все другие читатели и исследователи.