Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 63 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Справа лупил автомат Фида, короткими злыми очередями по три патрона, и каждая тройка ложилась кучно, как на стрельбище.

Слева работала винтовка Киры, размеренно, методично, с тем ровным ритмом, который не сбивается ни при каких обстоятельствах, потому что для снайпера ритм важнее скорости.

За спиной грохотал Гризли, поливая из штурмовой винтовки сектор перед входом, и гильзы звенели о бетон горячим латунным дождём.

Док стрелял откуда-то из-за моего правого плеча и между очередями успевал комментировать происходящее словами, которые в приличном обществе произносить не принято, а в бою они были единственным адекватным языком.

Твари лезли волной. Падали из коконов, вставали, бежали к нам, валились от пуль, а на их место вставали новые, и за каждым убитым силуэтом в темноте маячили ещё два, ещё пять, ещё десять. Пол перед нами покрывался телами, и тела дёргались, ворочались, скребли когтями камень, и под ними шевелилась чёрная слизь, текла к ранам, забиралась внутрь разбитых черепов, но пока это не имело значения, потому что новые твари лезли поверх павших, и у меня не было времени смотреть на то, что происходило с мёртвыми.

Я стрелял. Механически, прицельно, одиночными, экономя патроны, потому что магазин ШАК-12 вмещал двадцать штук, а тварей было больше двадцати, и когда они закончатся, придётся придумывать что-то другое.

Двенадцатый выстрел. Тринадцатый. Четырнадцатый.

Тварь прыгнула на колонну слева, вцепившись когтями в бетон с лёгкостью, от которой мне стало нехорошо.

— Сзади! — заорал Фид.

Я крутанулся на пятках. Тварь прыгнула на колонну слева.

Увидел это краем глаза, быстрое размытое движение, бледный силуэт, метнувшийся из темноты к бетонной опоре и прилипший к ней, как ящерица к потолку. Когти вошли в бетон, мелкая крошка посыпалась вниз, и тварь побежала вверх по вертикальной поверхности, перебирая конечностями с паучьей ловкостью, от которой мне стало по-настоящему нехорошо.

Она выскочила на потолок и побежала по нему, вниз головой, не замедляясь, не сбиваясь, будто гравитация для неё перестала существовать.

Приземлилась на четвереньки с мокрым хлопком, развернулась, оскалила пасть.

Три метра. Слишком близко для прицельного выстрела, слишком далеко дляудара ногой. ШАК-12 весил четыре с половиной килограмма, и в руках «Трактора» он превращался в дубину, способную проломить кирпичную кладку. Тело решило быстрее головы.

Приклад описал короткую тяжёлую дугу и врезался в бок безглазой головы с хрустом, от которого по рукам прошла вибрация, знакомая каждому, кто хоть раз бил прикладом по чему-то твёрже дерева. Кость под бледной кожей хрустнула, морда деформировалась, и тварь отлетела к стене, ударилась спиной, сползла по бетону, оставляя тёмный мокрый след.

И в ту секунду, когда она скользила по стене, свет фонаря упал на её тело под другим углом, и я увидел.

Ткань.

Не чешуя. Не мутировавшая кожа. Ткань. Остатки ткани, вросшие в бледную полупрозрачную плоть. Обрывки серо-зелёного материала с металлическими кнопками, которые я мог бы опознать с закрытыми глазами, потому что видел такие тысячи раз. Огрызок воротника-стойки, характерный для спецодежды промышленного класса. Номер на нагрудном кармане, пятизначный, проступающий сквозь наросшую поверх кожу, как татуировка проступает на теле утопленника. Край эмблемы «РосКосмоНедра», знакомая шестерёнка с молнией, искажённая, растянутая, но узнаваемая.