Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 66 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Твари вставали. Те, что уже поднялись, разворачивались к нам. Те, что ещё лежали, корчились, дёргались, обрастая новой плотью. Путь назад, к проходу, откуда мы вошли в зал, перекрывали десятки тел, мёртвых, полумёртвых и уже не мёртвых, и проскочить через эту массу означало оказаться в гуще тварей, которых пули не убивают.

Я перезарядил ШАК-12. Двадцать патронов в магазине.

— Вперёд! — голос Гризли хлестнул по ушам. Я повернул голову и увидел, что он смотрит не назад, к проходу, а вперёд, в глубину зала, туда, где в темноте угадывался прямоугольник ещё одной гермодвери. — В лабораторию! Пока они собираются! Нам нужны данные!

Он сказал «данные». Вокруг нас вставали из мёртвых сотни тварей, слизь на полу шевелилась как живая, и этот сукин сын думал о данных.

— Ты спятил! — я выкрикнул это скорее рефлекторно, потому что мозг уже просчитывал варианты и приходил к тому же выводу, что и Гризли, только не хотел в этом признаваться. Назад нельзя. Оставаться нельзя. Значит, вперёд, в глубину шахты, навстречу тому, от чего бежали люди десять лет назад. Логика безумия, которая на войне работала чаще, чем логика здравого смысла.

Гризли уже бежал. Тяжёлый штурмовой аватар ломился через зал напрямик, сминая ботинками коконы и перепрыгивая через тела, и за ним, повинуясь командирскому инстинкту, рванули Фид,Кира, Док.

Я побежал последним. Шнурок метнулся впереди, цокая когтями по мокрому полу с такой скоростью, что его тело превратилось в серо-зелёную полосу на периферии ноктовизора.

Тварь выскочила из-за конвейерной ленты слева. Я не стал стрелять. Вместо этого плечо «Трактора» врезалось в металлический стеллаж, стоявший у стены, высотой в два человеческих роста, забитый ржавыми контейнерами и обломками оборудования. Активировал «Живой Домкрат» на долю секунды, ровно столько, чтобы превратить толчок в удар. Стеллаж накренился, замер на мгновение в точке невозврата и рухнул, ударившись о второй стеллаж, который повалил третий.

Домино.

Стальные конструкции падали одна за другой, лязгая, грохоча, рассыпая содержимое по полу, и за моей спиной выросла баррикада из перевёрнутого железа, контейнеров и ржавого хлама. Не стена. Задержка. Минута, может две, пока твари переберутся через завал. Достаточно, чтобы добежать до двери.

Откат перка прошёл волной слабости через мышцы, и колени на секунду стали ватными, но адреналин аватара компенсировал просадку, и я продолжал бежать, тяжело, грузно, как бежит гружёный самосвал по грунтовке, но бежал.

Гермодверь. Ближе. Двадцать метров. Десять. Гризли уже стоял у неё, упёршись плечом в створку, и та подавалась, скрежеща по направляющим, отодвигаясь в сторону с ржавым протяжным стоном. Фид проскользнул внутрь. Кира за ним. Док.

Я влетел последним, развернувшись на пороге, чтобы дать очередь в темноту зала, где уже мелькали бледные силуэты, перелезающие через упавшие стеллажи. Две пули ушли в темноту, осветив зал вспышками дульного пламени, как фотовспышкой, высветив на мгновение десятки фигур, ползущих, бегущих, карабкающихся через баррикаду.

Гризли навалился на дверь. Я встал рядом, и мы вдвоём толкнули створку, вжимая её обратно в косяк. Металл скрипел, сопротивлялся, и с той стороны по стали ударило что-то тяжёлое, раз, другой, третий, и каждый удар отдавался вибрацией в ладонях.