Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 64 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Стандартный рабочий комбинезон шахтного персонала, вросший в тело существа, ставший его частью, как проволока врастает в дерево, если её не снять вовремя.

Мозг выстроил цепочку за долю секунды. Сотни коконов. Слизь, которая покрывает всё. И твари, в которых вросла рабочая одежда. Не динозавры. Не мутанты из лаборатории. Люди. Шахтёры, техники, охранники, которые работали здесь десять лет назад и не вышли наружу, потому что выходить было уже некому. Что-то случилось. Что-то превратило их в то, чем они стали, упаковало в чёрные коконы и уложило спать.

До нашего прихода.

— Это не звери! — я заорал, и голос сорвался на хрип, потому что горло сжалось от понимания, которое пришло разом, целиком, как удар кувалдой. — Это персонал! Симбионты!

Мертвецы за баррикадой. Шесть скелетов, лежащих лицом вглубь шахты. Теперь я понимал. Они не просто стреляли в тварей. Они стреляли в коллег. В людей, с которыми завтракали в одной столовой, работали в одной смене, курили на одном перекуре. Люди, которых они знали по именам, по лицам, по привычкам. Которые превратились в безглазых тварей и полезли из темноты. А сзадибыл вход, который они заминировали и подорвали, потому что выпускать это наружу было нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

Зажали с двух сторон. Живые мертвецы из глубины и каменная пробка за спиной. Шестеро посередине с пустеющими магазинами и надписью кровью.

Пятнадцатый выстрел. Шестнадцатый. Семнадцатый. Ещё одна тварь, ещё бывший человек, с остатком ботинка на правой ноге и огрызком идентификационного браслета на запястье, которое теперь заканчивалось трёхпалой когтистой лапой, сросшейся с металлом застёжки.

Восемнадцатый. Девятнадцатый. Двадцатый. Затвор встал на задержку. Пусто.

Я выдернул магазин, левая рука уже доставала из подсумка запасной. Три секунды. Магазин скользнул в приёмник, защёлка клацнула, затвор пошёл вперёд, досылая патрон. Три секунды, за которые ни одна тварь не успела добраться до нашей позиции, потому что огонь остальных четверых не прекращался ни на мгновение.

Группа работала. Каждый держал свой сектор, каждый контролировал темп огня, экономя патроны и не давая врагу прорваться. Гризли рубил центр, Фид и Док держали фланги, Кира снимала одиночных тварей, которые пытались обойти нашу позицию по стенам.

Если мы выберемся отсюда, я поставлю каждому пиво. Очень большое, холодное пиво, с пеной, которая будет стекать по стенкам кружки, пахнуть хмелем и нормальной человеческой жизнью, а не тлением и чёрной слизью.

Если выберемся.

Огневой вал работал. Автоматы группы молотили непрерывно, и всё, что двигалось в секторе обстрела, переставало двигаться. Твари падали одна за другой, спотыкаясь о тела собственных предшественников, и перед нашей позицией выросла настоящая баррикада из мёртвой плоти. Мокрые бледные тела лежали друг на друге, перемешанные с осколками коконов и чёрной слизью, и воздух стал горячим от пороховых газов, густым и едким, с привкусом кордита, озона и сладковатой вони, которую источали рваные раны.

Последняя тварь из первой волны выскочила из темноты, уже хромая, уже с простреленной передней конечностью, волочащейся по полу, как мокрая тряпка. Пуля Киры нашла её голову на полпути, и тварь покатилась по бетону, как мешок, сброшенный с грузовика.