Книга Тайна куриного бога, страница 27 – Юрий Шиляев

— Правильно, Лёля, одобряю! Уже сейчас надо думать, как жить будет. Дети быстро растут, вон недавно, кажется, только родила, а уже семь лет парню, завтра в школу уже идёт.

Утром тайком утирала слёзы, такой день, а я не смогу отвести ребёнка первый раз в школу! Люся успокаивала, Почти Чехов подтрунивал, Василий сердился. Убеждали, что дяди и тётя прекрасно справятся без меня, что отведут и приведут, устроят ребёнку праздник.

— Для тебя важнее работа, — сердился старший брат. — Каждый день что ли у нас университеты открывают? Вообще чудо, что ты попала на такую должность!

Расстроилась, конечно, что не получилось присутствовать на первой линейке сына, это омрачило праздник, но всё равно первое сентября тысяча девятьсот семьдесят третьего года стало самым удивительным днём в моей жизни! Делегации из большинства сибирских вузов, из министерства, из ЦК. Были учёные из МГУ, несколько академиков. Весь день в суете, митинг, речи, начало занятий, только к вечеру выдохнула. Собиралась потихоньку уйти домой, целый день не отпускали мысли о сыне, но не удалось — столкнулась с профессором Алексеевым. Он меня узнал.

— Полетаева, Ольга! — Окликнул Алексеев. — Не удивляюсь, что вы здесь. Кандидатскую уже защитили? Кто у вас руководитель?

— Сергей Трофимович, какая наука? У меня сыну семь лет, сегодня в школу пошёл.

— Вот как? Помню, вы подавали большие надежды!

— Ну да, все экспедиции на кухне просидела, — усмехнулась в ответ. — Простите, мне домой надо.

— Буквально сегодня о вас с академиком Сваловым разговаривал. Помните, его сын погиб в последней экспедиции?

Радость померкла, праздничное возбуждение улетучилось. Проклятая память встрепенулась и я как вживую увидела Вадима и его жену, разбившихся на берегу Катуни, ярко-алую лужу крови вокруг головы человека, скоторым я ешё недавно целовалась, потом зал прощания, гробы и его отца — академика Свалова…

— Кстати, отец Вадима здесь, он о чём-то хотел поговорить с вами. Ольга, куда же вы?

Я не обернулась, и не видела, как буквально через минуту к нему подошёл Евгений Кирилович Свалов.

— Если не ошибаюсь, это была та девушка с похорон, что сильно плакала?

— Да, — ответил ему профессор Алексеев. — Как вы и говорили, вышла замуж, родила ребёнка. Сейчас вот домой торопится — сын в первый класс пошёл.

— В первый? Интересно… это что же получается, ребёнку уже семь лет? Всё хочу спросить: у вас не осталось фотографий с той экспедиции? Память о сыне для меня священна, тем более, внук подрастает, уже десять лет. Постоянно рассказываем ему о родителях, смотрим фотографии.

— Как у него со здоровьем?

— Ай, — Свалов махнул рукой. — Делаем всё, что можем, но специалисты говорят, что надежды мало. Ходит с трудом, корсеты, костыли… Регулярно на массаж возим, супруга работу бросила, занимается только внуком. И сердце слабое. Даже не представляю, что будет, если Володя умрёт, жена не переживёт этого.

— Сочувствую. Но медицина не стоит на месте, может ещё что-то изменится. А фотографии я вам вышлю. Надо разобрать архив.

— Буду невероятно благодарен, — ответил Свалов. — Все эти годы виню себя, что не настоял на том, чтобы Вадим пошёл по моим стопам, он подавал такие надежды в математике! И никаких экспедиций…

— От судьбы не уйдёшь, — вздохнул профессор Алексеев. — Это я вам как археолог говорю.