Книга Тайна куриного бога, страница 29 – Юрий Шиляев

Школа с математическим уклоном была бы предпочтительнее, но мне было страшно отпускать его так далеко от дома — надо было перейти три улицы с оживлённым движением. Да и первые три класса особых причин для перевода не было.

Проблемы начались с появлением нового ученика — Андрея, сына недавно назначенного заместителя начальника краевого управления внутренних дел. Мальчик заикался, но это не помешало ему сколотить компанию и мишенью для издевательств и насмешек он выбрал Никиту.

Никита самый высокий в классе, немного полноват, сильный, но добрый как плюшевый мишка. Он даже мысли не мог допустить о том, чтобы ударить кого-то.

— Никитка, ну опять рукав почти оторван! — Возмущалась я, в очередной раз штопая школьную форму.

— Мам, ну что я сделаю? Они какие-то дефективные, учатся на тройки, не понимают элементарных вещей, считают, что если я не обзываюсь в ответ, значит я слабак. Странные.

— Ну так ты обзовись, сколько можно терпеть?

— Мам, Андрей заикается, и если я его обзову заикой, то ему будет больно и обидно. Не могу, у меня язык не поворачивается.

Так и доучились до седьмого класса — с синяками, порванной формой, испорченными учебниками и тетрадями. Ходила к директору, и не раз, но разговоры ничего не дали — связываться с сыном высокопоставленного начальника никто не хотел. Пожурили немного, на том и кончилось.

— Мам, да перестаньты ходить в школу, всё равно толку не будет, а меня потом стукачом обзывают. Мол, иди мамочке нажалуйся.

— У них совсем совести нет что ли? — возмутилась я, на что Никита очень по-взрослому ответил:

— Совесть, мам, такая вещь растяжимая. Знаешь, это как в теореме о бесконечно малых числах: сколько бы ты не проводил операций, сколько бы не приближался к пределу, ты его никогда не достигнешь. Так и с совестью — что бы человек не сделал, он всегда найдёт себе оправдание. Да, порой нелогичное, или абсолютно абсурдное, но человеческая совесть оправдает любую подлость в собственных глазах.

Конфликт развивался и летом, дети принимали участие в ремонте школы, уборке территории — обязательные две недели перед началом учебного года.

Беда случилась в последний день отработки, двадцать шестого августа. По настоянию директора, в подготовке к школьному году приняли участие родители. Ждали комиссию, надо было быстро разобраться с недоделками. Работы в общем-то немного — убрать строительный мусор, кое-где подкрасить окна, повесить занавески. Участников было не то чтобы много, но суета в ожидании проверки усилилась, и казалось, что школа забита людьми.

Я уже закончила красить окно в туалете, когда почувствовала себя плохо. Вышла, прислонилась к стене. Мимо прошмыгнули мальчишки — те самые, что обижали Никиту. Они зашли в туалет, следом, со шваброй наперевес и ведром прошла уборщица. Спросила, есть кто, я не поняла вопроса, машинально покачала головой, говорить сил не было. Кто-то нёс банки с краской, кто-то вёдра и кисти. Тут же громко кричал завхоз, отдавая распоряжения.

Подошёл Никита, взял за руку.

— Мам, тебе плохо? Белая вся, как стенка.

— А тебе? — Спросила в ответ, легко погладив свежий синяк на щеке. — Может, переведёмся в другую школу?

— Позже поговорим, — ответил сын. — Пойдём, выведу тебя на воздух.

Он проводил меня до выхода, убедился, что я дошла до скамейки и вернулся в здание, а я закрыла глаза, мечтая о холодном ветре. Или дожде. Да, дождь был бы лучше! Удушающе жарко, кажется, будто рядом полыхает костёр…