Книга Тайна куриного бога, страница 32 – Юрий Шиляев

Как-то в трамвае эта дама зашла в вагон на остановке Малахова. На ней было чёрное кримпленовое платье, перчатки и шляпка. Боже, как она вошла в вагон! Как царица! Окинула пассажиров царственным взглядом, прошествовала к свободному месту и воссела на него — иначе не скажешь — как на трон. Почему я её запомнила? Уверенность в себе, чувство собственного достоинства и какой-то нереальный апломб — это было такое мощное сочетание, что я подумала: даёт же Бог людям силу!

У меня подобного состояния души никогда не было, я всегда старалась занять меньше места, старалась меньше съесть, чтобы кто-то плохого не подумал, старалась быть полезной, чтобы не быть виноватой. Одевалась скромно, хуже, чем могла себе позволить — чтобы никто не позавидовал.

Дама в трамвае была невиноватой априори, она была хозяйкой своей жизни, она имела право на шляпки и перчатки. И совершенно не обращала внимания на мнение окружающих, не говоря уж о том, чтобы к нему прислушиваться. Когда она шла к свободному месту, за ней тянулся шлейф тонкого, тёплого аромата, что-то мускусное, цитрусовое, с ноткой гвоздики. Не сразу поняла, что это духи «Красная Москва». Даже сейчас аромат духов тонкой иглой всверливался в тяжёлый ладанный дух.

— Шляпка вам больше идёт, — ляпнула я в продолжение своих мыслей.

— А то, — засмеялась гадалка, разматывая платки. — Никогда не знаешь, кто придёт. Мне сорок восемь лет, а порой заглянет дама под шестьдесят, и что я ей скажу, если у неё жизненный опыт больше моего? Что мозгов у неё меньше? Нельзя так говорить, так всех клиентоврастеряешь. А платочки делают меня такой старенькой-старенькой бабушкой.

— Я вас в трамвае видела, в чёрном платье из кримплена и в шляпке — такой гипюровой — вы были неотразимы. И ещё босоножки — тоже чёрные, на платформе. И жемчужное ожерелье. Я тогда подумала, как оно сверкает на чёрном фоне!

— На чёрном фоне всё белое сверкает, — засмеялась баба Вера, хотя сейчас её назвать «бабой» язык не поворачивался, — чем мрачнее тьма, тем чище жемчуг. У тебя ведь то же самое. Мрак вокруг тебя, а душа чистая, как слеза ребёнка. Плачет душа о том, что не делала. Но, давай по порядку. Сейчас разложу карты и скажу, кто ты, и что с тобой творится.

Она достала колоду карт, я таких раньше не видела: большие, едва умещались в руках, старые, видно, что баба Вера давно ими пользуется.

— Таро, — ответила она на мой невысказанный вопрос. — Самые верные карты, всё расскажут. И в цвет всё, в цвет…

— А если там что-то плохое выпадет? Я как-то боюсь.

— Глупости! Я что, на кликушу похожа? Вообще пришла гадать, а тебя пугать начали, тут же руки в ноги и беги оттуда. Ничего хорошего не скажут. Беда, она, знаешь ли, прилипчива. Не бойся. Раз пришла с вопросами, значит, нужна помощь, потому что сама запуталась, разобраться не можешь в своей жизни. Таро — они беду не кличут, они выявляют проблему и говорят, как её решить или обойти.

Гадалка внимательно посмотрела мне в глаза и достала из колоды одну карту.

— Ой, какая страшная карта! Это смерть? — было жутко, на картинке был изображён человек в чёрном одеянии, стоящий в скорбящей позе.

— Ну, во-первых, не карта, а аркан. А во-вторых это не смерть, хотя в твоём случае очень похоже. Это прошлое никак не отпускает, пятёрка чаш говорит, что жалеешь себя, страдаешь, что и любовь, и счастье у тебя в прошлом. И сейчас, и на будущее тебе жизнь много хорошего приготовила, но пока ты сама не захочешь жить, ничего не будет. — Она достала ещё аркан и нахмурилась. — А вот это уже смерть, но почему она в твоём сердце? Странно. — Руки её двигались быстро-быстро, и скоро перед бабой Верой лежал круг пёстрых картинок, для меня бессмысленных, но она, кажется, читала их, как открытую книгу.