Книга Тайна куриного бога, страница 31 – Юрий Шиляев

— Что там было, чтобы так обгореть — в уголь, — побледнев, прошептал милиционер, — я даже представить не могу, что там было… Какой должен быть жар, чтобы так обуглиться?

Новый порыв ветра принёс запах гари и тошнотворный запах горелых тел…

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как запахи раскрашивают нашу жизнь? Утренний аромат кофе задаёт бодрость на весь день, апельсины всегда пахнут радостью, аромат мандаринок не сильно, но существенно отличается — к радости добавляется яркая нотка праздника. Чеснок всегда пахнет салом, тонким, с прожилками, тающим во рту, и тут же аромат картошки — рассыпчатой, варёной, или жареной на растительном масле. Стоит убрать запахи, и жизнь становится тусклой, из неё пропадает самая главная составляющая счастья — аппетит. Аппетит к еде, аппетит к жизни, аппетит, дающий удовольствие от каждой мелочи. Когда на душе тоска, мелочи вообще перестают замечаться, будто пропадают — потому что перестают пахнуть. Запахи пробуждают память, и вытаскивают на свет божий то, что давно похоронено где-то глубоко в душе. Одни запахи нравятся априори, потому что с ними связано всё, что ассоциируется со счастьем, а другие становятся неприятными именно из-за того, что запускают цепочку негативных воспоминаний.

В старых домах запах детства и наших бабушек, почему-то в подъездах, где живёт много стариков, всегда пахнет сушёным укропом, к которому примешивается ещё много ароматов, дополняя, но не заглушая основную ноту. Жизнь одного человека пахнет новогодней ёлкой, у другого преобладают запахи автомобильного гаража, третий живёт, купаясь в аромате фруктов и цветов. Это хорошо, когда жизнь вкусно пахнет, но про меня так не скажешь. Моя жизнь пахнет похоронами, в ней витает запах увядших цветов, ладана, сгоревшей восковой свечи и могилы — так пахнут похороненные мечты и разбитые надежды. В семьдесят девятом году к запаху похороненных надежд прибавился запах гари.

Стучите — и вам откроется. Порой открываются самые невероятные двери, и помогают люди, о существовании которых ты не подозреваешь. На крыльце старого дома на Горе, я простояла минут двадцать, долго не решалась постучать, но мне нужна была помощь. Прошлое никак не хотело отпускать, и логического объяснения произошедшему не находилось. Адрес гадалки дала Люся, рассказала, как ей помогло гадание, когда она сомневалась в верности Почти Чехова. Антон Павлович тогда немного загулял, но подозрения в измене не подтвердились, и Люся простила мужа.

— Есть ещё Розка, она на кофейной гуще гадает, но баба Вера лучше, ты к ней заходишь, иона насквозь видит, что с тобой происходит. Она карты раскладывает вроде бы, но не смотрит на них, глядит тебе в глаза и говорит. Лёлечка, сходи к ней, не бойся, может, счастья нагадает…

Со счастьем у меня было напутано, сильно напутано.

Войдя в дом, я задохнулась, волна ладана буквально сшибла с ног. Комната затемнённая, плотные шторы на окнах, гадалка в глубине комнаты, под иконами. На столе горят две свечи, выхватывая из полумрака руки и колоду карт.

— Здравствуйте, — сказала я, присаживаясь напротив.

На бабушке Вере было надето два платка: один, ситцевый с мелким цветочным рисунком, повязан поперёк лба, а второй, Павлово-Посадский, косынкой сверху. Казалось бы, ничего не выбивало из образа, но у меня хорошая память на лица, и эту женщину я уже видела.