Книга Тайна куриного бога, страница 30 – Юрий Шиляев

Как наяву увидела пожар — горела хижина, крыша объята огнём, внутри кто-то есть. Крик, нечеловеческий, полный ужаса, обрывается на самой высокой ноте. Такой пожар просто так не потушить, тут нужен дождь. Господи, пусть пойдёт дождь! Громыхнуло. Небо затянуло чёрным будтомгновенно. Поток воды рухнул на землю, смял траву, погасил пламя. Стук копыт, красно-белый конь, мокрая грива прилипла к шее. Всадник закричал, соскочил на землю, кинулся к хижине, руками раскидывая ещё дымящиеся брёвна. Следующее видение — он рыдает, перед ним обгоревшее до неузнаваемости тело. Жена, та самая Шарла, которая уже снилась мне, она сгорела, прижимая к груди ребёнка. Ужас, охвативший мужчину во сне, стал моим. Будто не он — я — потеряла любимых людей.

Открыла глаза и, не до конца стряхнув наваждение, закричала:

— Никита! — но крик заглушили сирены пожарных машин.

Протиснулась сквозь толпу и тут увидела Никиту — грязного, в пятнах сажи. Он что-то горячо рассказывал человеку в милицейской форме, размазывая по лицу слёзы. Рядом стоял маленький круглоголовый мальчишка, такой же чумазый. Он тоже норовил что-то сказать и дёргал Никиту за рукав. Я пошла к ним, но милиционер остановил:

— Женщина, вы куда? Туда нельзя.

— Там мой сын. Вон он стоит. Что случилось-то?

— Повезло вашему сыну. Не проходите пока, постойте в сторонке.

— Вы не понимаете? — закричала я, отталкивая милиционера. — Там! Мой! Сын!

Подбежала к Никите, схватила за плечи, повторяя и повторяя:

— Никита… сынок… с тобой всё в порядке? Сынок… Никита…

— Мам, да перестань, — сын отстранился.

Воспользовавшись паузой, круглоголовый четвероклассник затараторил:

— Андрейка сказал принести сигареты, а то побьёт. И бил, а я ему сигареты носил. А сегодня мало принёс — у отца украл пачку, а там всего две сигареты. Он меня по лицу бил. А Никита меня спас, они его потом били.

— Они — это кто? — Уточнил милиционер.

— Андрейка, и ещё Петька, и Вова. Они самые сильные, всегда втроём ходят.

— А что было потом?

— Потом они пошли в туалет, сказали, чтобы я тоже пошёл — на разговор. Но это только так называется — разговор. Побить хотели.

— Ты пошёл?

— Никита сказал не ходить, пошёл вместо меня.

— Никита, — милиционер переключился на моего сына, — что было дальше?

— А ничего. Я уже подходил к туалету, а там мама стоит. Бледная, я заволновался. Проводил маму из школы — вон туда, до скамеечки. Потом вернулся назад. Ну неправильно это — обижать малышей.

— Я не малыш! Меня папка за пропавшие сигареты ремнём драл, а я даже не плакал! — Воскликнул четвероклассник, но на него не обратили внимания.

— Когда я вернулся к туалету, там уже были завхози уборщица. Внутри кричали, пахло дымом. Они дёргали дверь, но было закрыто, на ключ, — ответил Никита.

— Да что случилось-то?! — Я дёрнула милиционера за рукав.

— Пожар, — ответил он, глядя за мою спину. — Странный пожар. Дети скорее всего курили в туалете, там же стояло ведро с краской, видимо, бросили окурок. Дверь была закрыта снаружи на ключ.

Жаркий августовский день вдруг стал тёмным. На Алтае так бывает, погода меняется мгновенно, вот жара под сорок градусов, а вот тучи и порыв леденящего предосеннего ветра. Милиционер, кажется, не заметил этого, он не сводил взгляда с чего-то за моей спиной. Я повернулась и замерла: работники скорой несли трое носилок, на них что-то лежало, укрытое простынями. Ветер завернул край ткани на последних носилках, и я похолодела: обгоревшее до черноты лицо и торчащие наружу зубы. Белые-белые на чёрном фоне.