Книга Тайна куриного бога, страница 5 – Юрий Шиляев

На протяжении всей экспедиции он звал меня Лёлей, а я по-прежнему замирала, глядя ему в глаза, тонула в их невероятной синеве, забывала дышать и думать. Сердце пропускало удары, а в животе всё скручивалось в тугой узел. Обычно смазано отвечала на его вопросы и старалась быстрее уйти, но во время обеда, когда подавала тарелки, Вадим старался прикоснуться к моей руке, а вечерами, когда все собирались у костра, занимал место рядом и, казалось, совсем не замечал моего смущения.

Я ругала себя, убеждала, что он москвич, что без пяти минут доктор наук, что ему двадцать восемь лет, а это целая пропасть между ним и мной, девятнадцатилетней студенткой. Это помогало, но только когда Вадима не было рядом, и то ненадолго. Я могла думать о чём угодно, но мысли, пробежав по кругу, неизменно возвращались к нему. Ночью, лёжа в спальнике, представляла себя в его объятьях, представляла поцелуй, представляла счастливую жизнь с ним.

Днём было легче. Днём студенты и руководители уходили на раскоп, парни, приставленные в помощь к девочкам на кухне, приносили воду, разжигали костёр и тоже уходили. Когда выдавалась свободная минутка, я бежала к раскопу. Вечерами, у костра, бурно обсуждали работу, играли на гитаре, пели.

Работа шла споро, всем не терпелось узнать, что находится в захоронении. Но предвкушение быстро сменилось разочарованием, курган оказался пустым, причём совершенно пустым. Не было ни кедрового гроба, в которых четыре тысячи лет назад погребали знатных людей, ни жён, ушедших вместе с мужем, ни утвари и богатств, которые должны были радовать своего владельца в загробном мире. Ничего, абсолютно ничего, ни одного предмета не лежало рядом с одинокой мумией, прекрасно сохранившейся в линзе предкурганной мерзлоты.

— Н-да… загадка, — профессор Алексеев нахмурился, потёр подбородок, достал платок, хотел вытереть пот со лба, но снова сунул платок в карман. — Такого я ещё не видел.

Он стоял на краю раскопа, наблюдая как Вадим и ещё один из московских научных сотрудников кисточками сметают песок с усохшего лица, стараясь не задеть едва держащиеся на черепе волосы.

— Представляю, каким он монстром был при жизни! Даже сейчас оторопь берёт, а четыре тысячи лет назад каким он был?! — сказал Вадим, поднимаясь с колен.

— Четыре с половиной, — поправил доцента профессор. — Примерно двадцатьдевятый век до нашей эры, но это надо будет уточнять. Ещё работать и работать. Но думаю, что он жил при энеолите. Начало освоения металлов, прежде всего самородной меди, возможно, уже были в обиходе первые изделия из бронзы. Но, учитывая, что в то время единственной социальной формой взаимодействия был общинный строй, положение этого человека всё-таки загадка. Во-первых, курган такой высоты делают члену общины, обладающему большим весом, но во-вторых, нет практически ничего в не разграбленном кургане. Не просто не разграбленном, а вообще не тронутом. Кем же ты был, товарищ? — Алексеев сложил руки на груди, нахмурился. — Но, находка интересная…

— Жаль только, что эта находка ничего не добавит к моей докторской, хотя мумия просто великолепна!

— И ничего кроме мумии, — профессор вздохнул, прищурился, посмотрел на верхушки гор. — Ничего. Самый большой курган, линза предкурганной мерзлоты не тронута. Не видно следов взлома. И ничего. — Он развёл руки в стороны и повторил: — Ни-че-го! Совсем… А это, по меньшей мере, странно. Очень странно. Кто он? У меня впервые нет даже предположений. Посмотрим, что скажет Татьяна, она завтра должна к вечеру быть.