Книга Пятый лишний, страница 107 – Алиса Бастиан

Живой.

Нормальной.

Когда я возвращаюсь, застаю дома Филиппа. Он вне себя от ярости: я ушла, ничего ему не сказав, к тому же забыла телефон. Он понятия не имел, где я и что со мной. После того что случилось, я не имею права вот так уходить без спроса. И так далее. Всё это я выслушиваю с опущенной головой, потому что он прав: я опять заставляю его волноваться, хотя должна делать всё, чтобы его жизнь была спокойнее. Краем глаза я замечаю на столике толстенную книгу, которой раньше там не было. Огромный фолиант. Называется «Бесконечная шутка». Почему она здесь лежит?

– Это я купил тебе, – проследив за моим взглядом, говорит Филипп.

– Спасибо, – машинально отвечаю я.

Это странно, потому что он знает, что я не люблю читать.

– Если начнёшь сегодня, за пару дней как раз прочитаешь.

– Почему «как раз»? – не понимаю я.

– Скоро будет другой подарок, – улыбается он, кладя мне руки на плечи. – Хочу, чтобы ты была счастлива.

Что-то в его интонации мне не нравится. Впервые его слова звучат так, как почти все мои: фальшиво.

– Да ладно, не стоило… – бормочу я.

– Ещё как стоило. Надеюсь, ты всё-таки прочитаешь.

– Ну, точно не за пару дней, – говорю я, беря в руки том. – Это возможно, только если сутками напролёт сидеть, уткнувшись в книгу.

– Почему бы и нет?

– Я ведь теперь работаю. К тому же надо будет ездить в типографию и к клиентам.

– Ну, думаю, если закрыть тебя в твоей комнате, то как раз прочитаешь, – смеётся он и начинает снимать с меня пальто.

– Надеюсь, ты этого не сделаешь, – отшучиваюсь я, но чувствую, как пересохли вдруг губы. – Ведь тогда…

– …придётся меня убить? – насмешливо спрашивает Филипп, стоя за моей спиной, наполовину стянув с меня пальто. Мои руки заведены назад. Мой мозг отрицает услышанное.

– Конечно, нет, – бормочу я, пытаясь освободиться из рукавов и повернуться к Филиппу лицом.

Мне это не удаётся.

– Неужели. Очередная ложь, ничего нового.

Я чувствую, что у меня подкашиваются ноги.

– Не понимаю, о чём ты, – спокойно говорю я, поражаясь собственному самообладанию.

Филипп ослабляет хватку, я скидываю пальто и поворачиваюсь к нему лицом. Но это лицо другого человека – не того, кто ухаживал и заботился обо мне, сделав это смыслом своего существования. Я поражена – где же мой милый, мягкий и заботливый Филипп?

– Ты же знаешь, он этого не заслуживал.

– Что?

Он не говорит вслух, но всё совершенно чётко читается в его взгляде. Взгляде, которым он одаривает меня в ответ на мою очередную ложь. Но он не мог догадаться. Просто не мог. Он бы не стал так себя вести. Он бы сдал меня полиции. Посадил за решётку. Хотя они уже закрыли дело, спасибо наркотикам и какому-то подвернувшемуся наркоману. Но он не мог – не мог всё это время догадываться и продолжать обо мне заботиться. Это невозможно.

И всё же в его глазах я впервые вижу презрение.

И прозрение.

Он молчит, и эта тишина каждой секундой сдавливает мне горло. Заталкивает мне в глотку воронку, по которой льётся что-то горячее. Горячее желание развернуться и бежать прочь. Именно это и я собираюсь сделать. Я слишком здесь задержалась. Пора прощаться с Филиппом, если не хочу попрощаться со свободой.

Я понимаю, что у меня только один выход.

– Что, теперь и меня убьёшь?

Я удивляюсь, как быстро он прозрел. И попал прямо в яблочко. Неужели давно подозревал? А часами рыскал по интернету, чтобы убедить себя в обратном? Что вообще он там искал?