Книга Пятый лишний, страница 108 – Алиса Бастиан

Ответов у меня нет. Я не один раз представляла, как рассказываю ему правду. Часть меня действительно этого хотела. Я даже решила сказать, что это именно Костя похитил меня и мучал всё это время. Практически истина. Потом постоянно выдумывала новые подробности. Но так и не решилась.

Что ж, похоже, эту стадию мы благополучно пропускаем. Так мне даже легче – до этого момента в своём притворстве я не сомневалась, но чертовски от него устала. Теперь же мы на равных. На одной стороне безжалостного лезвия правды. На самом его краю.

Филипп выдерживает мой взгляд, и, несмотря на то что дальше вряд ли произойдёт что-нибудь, о чём я не буду потом жалеть, я чувствую гордость.

Я всегда знала, что он очень умён.

Обеспокоенность. Ключевое слово в тот период. Очень важное и, как оказалось, очень мне подходящее. По её мнению. Пришлось повозиться.

Пришлось спрятать все лекарства, убрать с кухни подальше ножи и вилки, осмотреть всю квартиру. Ванную, в которой она проводила больше всего времени, очевидно, медитируя и репетируя очередные предназначенные мне жесты и взгляды, покинули задвижка, бритва и остальные острые предметы. Заменить ещё и лампочку значило бы переиграть. И лишило бы её возможности. Уверен, она её приметила. Жаль только, что не воспользовалась. Наверное, подумала, что у меня даже мысли о ней не возникло. На самом деле когда она выходит из ванной, завернувшись в моё полотенце, целая и невредимая, у меня возникает множество мыслей, и все они заканчиваются осколками этой чёртовой лампочки в моих руках и одним, самым острым – в её горле.

Я нашёл её, сжавшуюся в комок и беззвучно, но не бесслёзно рыдающую, на лестничной площадке. У моей двери. Двери человека, брата которого она безжалостно убила, получив при этом массу удовольствия. А потом, всё-таки осознав содеянное, приползла, гонимая страхом, чувством вины и сожалением.

Но тогда я всё понял неправильно. Кардинально, глобально, непростительно неправильно, и это стало ошибкой, толкнувшей нас обоих на путь беспрерывной лжи.

Проходит время, прежде чем я понимаю, что к чему. Она права: мы с братом не были близки. Возможно, всему виной, как всегда, моя мать. Говорили, что она спьяну перепутала бутылки с ядом и водкой. Говорили, что она специально покончила с собой. Были и те, кто грешил на её детей, особенно на старшего, решившего остановить все издевательства и круто изменить их с братом жизнь. Говорили многое, но ничего из этого так и не было доказано. Кому в действительности интересна смерть шлюхи и пропойцы? Поговорили и забыли. Лично я скажу так: если вы спросите меня, что случилось, я отвечу, что случилась справедливость. Но если вы начнёте расспрашивать дальше, я предпочту сменить тему.

Именно поэтому: справедливость. Мари считала меня идиотом. Считала, что ей всё сойдёт с рук. Так была в этом уверена, что это ей и навредило. Такие поступки не должны оставаться безнаказанными. Если дело закрыли, это ещё не значит, что всё позади. Но она ведёт себя, словно всё кончилось.

Я действительно думаю, что Константин не заслуживал смерти. Если бы было иначе, я бы и пальцем не пошевелил. Даже несмотря на то что он мой брат. Но он невиновен. Да, всё явно произошло не просто так. Я ещё распутаю этот клубок. Но, независимо от наших отношений, он всё-таки был моим братом. Моей кровью, ответственность за которую лежит на мне со времён смерти матери. Я ещё могу что-то сделать. И сделаю. Отгоревав, сколько позволило сердце, привыкшее отстраняться, я чувствую, что перегораю. В моей квартире – предатель, наглая змея, пользующаяся моей первоначальной слепотой, принимающая её как должное. Я никогда её не любил. Полагаю, она уверена в обратном.