Книга Собор темных тайн, страница 34 – Клио Кертику

– Почему? – искренне поинтересовался я.

– Потому что джаз – не лучшее, что придумали люди, дружище. – Фергюс повел рукой так, как будто это было очевидно.

– Что же люди придумали такого, что тебя удивило, интересно мне знать? – крикнула ему Эдит, укладывая что-то в бардачок.

– Знаешь, меня уже ничего не удивляет! – ответил Фергюс, снова протискиваясь в проем между передними сиденьями.

– Только не мешай мне, – буркнул Лиам.

Я посмотрел в зеркало заднего вида, которое висело у него перед лицом и теперь отражало все его эмоции. Сейчас Лиам был особенно холоден. Я счел, что предметом его недовольства является поведение товарища.

– Ты, кажется, брал книгу? – поинтересовался он у неугомонного Фергюса.

– Сейчас не хочу читать.

Я понял, что диалог застопорился, и перевел взгляд в окно. Погода была особенно туманной, и я стал представлять, каков сейчас собор и с каким мрачным видом он встретит нас в наш первый день в Руане.

Общежитие находилось в тринадцатом округе, и именно по этой причине, как я полагал, Лиам выбрал маршрут через южную окружную дорогу. Уже через десять минут мы оказались в той окраинной части города, которая представляла из себя место скопления небольших малоэтажных домишек, пропахших пылью библиотек и отлично вписывающихся в атмосферу с такой мрачноватой погодой.

Диалог снова завела именно Эдит.

– Лиам рассказал, что вы обсуждали нечто интересное вчера.

– Правда? – Фергюс снова наклонился вперед. Казалось, что его вопросы можно было считать по языку тела.

– Вы обсуждали смерть? – с упреком поинтересовалась Эдит.

– Да нет, там все не так было. – Он впечатался обратно в кресло.

Я перевел внимание на Лиама. Его взгляд был направлен вперед, на дорогу перед собой. Мы свернули на улицу Де Бланже, и я понял, что скоро Париж останется позади.

С самого детства я обожал рассматривать все, что происходит за окном во время поездки, – это погружало меня в какие-то особенные мысли. Сейчас мимо проносились тусклые брусчатые тротуары и дорожки, туман, играющий с узорной кладкой особняков, свет в окнах, будто говорящий о том, что кто-то сидит дома в тепле и не устремляется в неизведанные приключения. Изредка до меня доносился шум ветра, раскачивающего уставшие деревья. Такая атмосфера завораживала.

– А как было? – голова Эдит выросла между креслами.

– Дорогая Эдит, из личных убеждений мы бы такое не обсуждали. Мы говорили о египтянах. Для обеспечения благополучного перехода в загробный мир и последующую жизнь египтяне разработали сложные погребальные ритуалы и культы, которые и интересовали Лиама.

Лиам нахмурился, но не стал оправдываться. По всей видимости, саму Эдит мало удивило то, что у них разговор мог зайти на такую тему. Но ее ответ явно не устроил, и она продолжила вопросительно поглядывать на Фейна. Я впервые задумался о том, что мы с Лиамом сейчас примерно в равном положении. Мы не знали, что говорить, да и в целом не хотели участвовать в диалоге.

– Хорошо, – наконец выдохнула она. – А что для тебя смерть?

– Для меня? – переспросил Фергюс. – Ну, я не понял еще, что такое смерть.

– Правда?

– Да, я не знаю и что такое жизнь. Никто не знает! Вот ты знаешь, что такое смерть?

– Конец, – ответила она, отворачиваясь от Фергюса.

– А вдруг жизни нет? Мы же ничего не знаем.