Книга Собор темных тайн, страница 35 – Клио Кертику

Я представлялся себе зрителем, который смотрит удивительное представление. С ними всегда складывалось такое ощущение.

– Ладно, – устало выдохнула Эдит. – Тогда как, по-твоему, появились люди?

– Что именно тебя интересует? – Фергюс провел пятерней по темным кудрям и высокомерно усмехнулся. – Как это произошло или что послужило причиной? Я думаю, они появлялись повсеместно.

– То есть ты не веришь в пантеон богов?

– Ну, в детстве я верил в Посейдона, – рассмеялся Фергюс.

Я заметил, как на лице Лиама мелькнула едва заметная улыбка, но, когда я удивленно моргнул, его выражение лица снова стало отстраненным и холодным.

Не помню, когда именно, но на очередной фразе Фергюса я потерял нить разговора и просто отвернулся к окну, продолжая наблюдать за пейзажем, проносящимся мимо. Тема была странной, и я подумал о том, каким смешным, должно быть, казался этот диалог со стороны.

Меня интересовало, испытывает ли то же самое сейчас Лиам. Или, возможно, он видит в нем что-то более серьезное, чем я.

– Мне просто понравился Посейдон, когда я прочитал детскую книгу с древнегреческими мифами.

– Я могу это понять, но тогда почему ты не придерживаешься взглядов из древних мифов о божественном происхождении человека? Как, по-твоему, возникли люди, ты так и не ответил.

– Об этом нет смысла думать.

– Почему? Это же интересно.

– Интересно, но бесполезно, – насмешливо подвел черту Фергюс.

Я расслабился – наверное, это было из-за спокойного вождения Лиама, загадочных туманов за окном и комфорта, который дарила компания ребят.

– Ну так есть же доказательства в виде рисунков или древних манускриптов.

– Ну смотри, в Египте что у нас?

– Пустыни?

– Правильно, пустыни, а в пустынях случаются миражи. Им все привиделось!

Эдит недовольно хмыкнула, а я улыбнулся.

Мир казался таким покинутым. Здесь, за городом, царила своя, особая атмосфера, которая еще сильнее навевала одиночество, нежели пустые улицы Парижа. Помимо особняков встречались и совершенно неприметные домишки, чьи поросшие мхом фасады внушали странный трепет из-за своей заброшенности.

Я вдруг вспомнил о режиме Фергюса и задался вопросом, как же он встал в такую рань, но перебивать нескончаемый поток не стал. В одном из последующих наших разговоров я спросил его об этом, и, как оказалось, он обычно ложился в два часа ночи, а то и позже.

Я осторожно покосился на Лиама, отражающегося в зеркале. Где витают сейчас его мысли? В результате анализа я пришел к выводу о том, что они не могут быть нигде, кроме Руана. Да, его сознание наверняка летело впереди автомобиля с ревущим двигателем и сказками Фергюса.

На улице поднялся поистине сильный ветер, но мне было так тепло и уютно в своем родном сером пальто в салоне Лиама, что я находил в этом что-то романтичное – вот так наблюдать за неприветливой погодой. Пока я остаюсь в машине с этими тремя, меня ничего не волнует и не трогает.

– Мир намного скучнее, чем нам хочется верить, понимаешь? – спросил Фергюс таким тоном, как будто этот диалог был для него всего лишь игрой, развлечением. Тем не менее он почему-то считал нужным обсуждать это с Эдит. Я полагал, что на это его сподвигла скука. Наверняка он бы не выдержал час в полном молчании – это явно не в его характере.

Я очнулся и будто вынырнул в реальной жизни, когда понял, что уже почти начал засыпать и нить повествования неизбежно ускользнула от меня в эти загадочные туманы, которые становились все более редкими – вероятно, их разгонял ветер.