Книга Собор темных тайн, страница 38 – Клио Кертику

Я думал о запахах, царивших в помещении, и о том, что ранее не замечал, как много прибавилось трещин на стенах.

Ализ шумно вздохнула и, бросив кожаное пальто на стул неподалеку, стала что-то искать в своей сумочке.

Я боялся кинуть взгляд в сторону комнаты, где на письменном столе, во всем своем великолепии и жалком драматизме, сейчас лежала моя рукопись. Ализ ни за что не должна была узнать, каким слабостям я подвержен, а уж тем более о том, что я продолжаю влачить свое жалкое существование за счет не покидавших меня картин прошлого. Больше всего я стыдился не рукописи, а именно своей озабоченности прошлым.

Отыскав нечто в своей сумочке, она ненадолго задержала на мне взгляд, чтобы наверняка убедиться в моей готовности, а затем положила на стол ладонь, все еще скрывая от меня предмет.

– Я осознала, что ты нуждаешься в разговоре, когда наткнулась на свежую новость, – рука Ализ все еще не давала увидеть мне, что скрывалось под ней.

– Не знал, что ты читаешь подобные газеты.

Ализ быстро моргнула, а затем опустила тяжелые ресницы и взглянула на мои тапочки. Я автоматически задвинул ноги под стол. Меня смущало, что она явилась без приглашения, но больше всего не давала покоя распахнутая дверь в спальню.

– Кензи, тебе нужно выговориться, я по себе знаю, – она помедлила. – Возможно, ты скажешь, что у меня синдром спасателя и ни о чем таком ты не просил, но сейчас нужно поговорить.

С каждым ее словом мне становилось все хуже и хуже, и я уж точно не хотел узнавать, что она такого увидела в газете. Я боялся того, что могло сподвигнуть ее на столь поспешное вмешательство в мою жизнь, ведь кое-что у нас с ней точно было общее – мы оба редко прибегали к крайним мерам.

В ту же секунду она убрала руку. Я угадывал в ее жестах нетерпение, боль и даже жалость.

Поверх газетного номера недельной давности лежал листок, обнаруженный мной порядка шести лет назад в Национальной французской библиотеке. Листок, с которого Лиам однажды переписал содержимое – и эту же новую его версию позже потерял.

Я почувствовал, как потяжелела голова, веки налились свинцом, в глазах защипало.

Тот самый листок покоился под дрожащей ладонью Ализ. Я подумал, что даже у такой незначительной детали, как записка, возможно, имелся длинный путь, ведь кто-то ее однажды написал. Она долгое время хранилась в библиотеке.

Может, эта записка вообще не имела никакого отношения к нашему докладу, а мы так об этом и не узнали.

Заведующий отделом французской истории Государственной национальной библиотеки пробежался внимательным взглядом по надписи.

– Что это? – поинтересовался он, поглядывая требовательным взглядом на дежурного библиотекаря.

– Я не знаю, как она сюда попала. Как только мне удалось обнаружить этот листок, я сразу поспешил доложить вам.

Взгляд заведующего стал скучающим и вновь обратился к находке.

– Кто последний брал книгу?

– За последнюю неделю ею интересовалось трое, у нас есть все фамилии, но позвольте узнать, что нам это дает? Записка, насколько я понимаю, не представляет никакой ценности, кто-то просто забыл ее.

– Это смотря как посмотреть, – буркнул заведующий, поворачивая листок так, как будто с последней его проверки обратной стороны там могла появиться какая-либо надпись.