Книга Собор темных тайн, страница 61 – Клио Кертику

– Что я могу сделать для того, чтобы ты замолчал? – наконец не выдержал Лиам.

Ситуация принимала опасный поворот.

На улице начался сильный дождь, и Лиаму пришлось включить дворники, чтобы видеть дорогу.

– «Ему немножко лучше бы жилось, когда б ему владеть не довелось»[30], – начал как ни в чем не бывало Фергюс.

– Опять цитируешь дьявола? – спросил Лиам.

– Я могу цитировать что угодно и кого угодно, но не скажу ничего нового, а вот ты можешь узреть истину, но тебе проще искать материальное.

Казалось, он обращается ко мне, потому что я ровным счетом ничего не понимал.

– И в чем истина? – поинтересовался Лиам.

Эдит следила за дворниками, которые боролись с потоками небесных слез. Париж встречал нас дождем.

Фергюс пристально уставился в окно, храня молчание.

– Ты хочешь повторения вчерашнего? – продолжал Лиам.

– Всегда у тебя одни крайности.

Эдит потянулась к бардачку, но осеклась.

– Ваша беседа подобна Уроборосу[31], – сказала она.

– Вот и думай – эти разговоры ровно ничего не стоят, они должны протекать у тебя в голове, – усмехнулся Фергюс.

– Мне их там и так хватает, – спокойно ответил ему Лиам.

Фергюс мрачно хмыкнул.

Я поглядывал в окно, стараясь оставаться простым слушателем. Стихия, бушевавшая вне нашего маленького мирка, не позволяла разглядеть что-либо дальше вытянутой руки.

– Мы могли бы сдать доклад первыми и просто отдыхать целый месяц, вплоть до сдачи, но мы ищем какие-то камни, – после некоторого раздумья заметил Фергюс.

– Не всем же делать выбор в пользу лени, – улыбнулась Эдит.

– Дорогая моя, ты сама этим грешишь, только вместо безделья у тебя более полезные занятия. В этом твой однозначный плюс.

Эдит достала из бардачка маленькое зеркальце с изображением ягод земляники. Она хмуро уставилась в него и стала стирать что-то в уголках губ.

Все замолчали, обдумывая каждый свое, а я – то, о чем сейчас мог думать каждый.

Первым собрался Лиам. Он заерзал на водительском сиденье, а затем выпрямил спину.

– Сегодня ночью я набросаю доклад, который устроит всех, а послезавтра он будет лежать на столе у Жана Борреля.

Я перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и молча моргнул, чтобы хоть как-то поддержать.

Все остальные сохраняли молчание.

Эдит стала постепенно расслабляться. Иногда она бросала полуулыбки Лиаму, а тот отвечал ей внимательным взглядом. Я подумал, что она, должно быть, выучила его язык молчания, только чтобы не нарушать его любимую тишину.

– Значит, встреча у Марии дель Фьоре отменяется? – с обидой поинтересовался Фергюс спустя несколько секунд.

– С чего бы? – холодно бросил ему Лиам.

– Ну вы же обиделись на меня.

Салоном завладела тишина.

– Что за встреча? – вдруг ляпнул я.

– Фергюс придумал, что мы должны встретиться через тридцать лет, ровно двенадцатого мая, на лавочке возле Санта Марии дель Фьоре, даже если мы все разъедемся, создадим свои семьи и не будем общаться. Согласился даже Лиам, – спокойно объяснила Эдит.

Я нахмурился и пробежался взглядом по каждому из них. Это было так романтично, так не похоже на Фергюса и одновременно так в его стиле, что я был готов сделать ему комплимент, но он отвернулся к окну, будто бы всего этого стеснялся.

Около него на кожаном сиденье лежал потрепанный томик Гюго, которым он опять пренебрег, а поверх него – скомканная этикетка от мятной конфетки.