Книга Собор темных тайн, страница 83 – Клио Кертику

– И кто же пришел первым? – поинтересовалась она у Уолтера Макинтайра, стараясь казаться заинтересованной.

– Мы первые, то есть наша Офелия.

Так звали лошадь, победившую на соревнованиях и добавившую к и так весьма приличному состоянию Уолтера неплохие деньги.

Второй раз за неделю Ализ соглашалась на встречу с ним, чтобы не умереть от давления своих всепоглощающих мыслей.

– Будем праздновать, – с надеждой в голосе заверил ее Уол. Видимо, она опять надолго забросила и так уже мертвый диалог.

– Я рада, что все удачно сложилось.

В другое время этот парк с его томной дремой и холодной тишиной даже успокоил бы ее, но не сейчас.

Кензи не выходил на связь уже больше трех дней – пропал сразу после того, как отправил книгу. Все это время он писал о пережитой травме и не поделился с ней своими переживаниями раньше.

Мороз пробежался по коже от того, как сильно тишина парка контрастировала с ее внутренним состоянием.

Как это все сюрреалистично. Разве она могла понять, как это его волнует? Все его записи были такими искренними, его истинные мысли были вложены в эти страницы. Его мысли о ней, обо всех. Ализ была картиной – вот как он ее видел. Холодным изображением на стене.

Она успела прочитать от силы десять глав, прежде чем стала его разыскивать.

– Вот видишь, – улыбнулся Уолтер. – Как мы развеяли твою тоску. Нет ничего полезней вечерней прогулки по свежему воздуху.

– Я и забыла, как красиво в этом парке, – сказала Ализ и мысленно послала Уола подальше.

Стоял свежий, по-настоящему английский день – солнце светило, но не ярко, потому что пряталось в легкой дымке. Такою же дымкой был теперь подернут почти незримый конец дорожки.

Она, в общем-то, никогда не обретала Эдит и остальных, поэтому никого и не теряла. Конечно, она чувствовала какую-то чистую, незамутненную грусть, как только начинала думать о трех разрушенных жизнях, но не о Кензи и о себе. Ее мозг всегда возводил стены в такие моменты. Она не плакала – просто мысли множились, пересекались, накладывались одна на другую, и от этого становилось особенно тошно.

Теперь, когда прошло столько лет и все это поросло мхом, разве могла она понять, что его до сих пор терзает это?

В попытках понять чужие мысли обязательно настает момент, когда сюжет решает отбиться от рук и внутри него начинают хаотически множиться произвольные, но наделенные одинаковой степенью правдоподобия смыслы.

Что-то очень острое кольнуло Ализ прямо в сердце. Маленькая иголочка далекого, почти забытого уважения к Лиаму.

– Сегодня я угощаю, – сказал ей Уол.

Вдали проступили очертания ворот парка.

Как становится тепло на душе, стоит подумать во время такой прогулки, когда ты не с теми людьми или не в том месте, что что-то все еще вызывает у тебя эмоции, что дома тебя еще ждет островок спокойствия.

Думал ли Лиам в таком ключе об Эдит, когда занимался своими научными изысканиями?

– Нет, это я угощаю! Или, по крайней мере, давай выпьем шампанского, прямо сейчас. На вечер у меня другие планы.

Весь день она то и дело поддерживала подобными фразами эту совсем не интересующую ее беседу.

И зачем она согласилась на прогулку?

Уолтер – сын одного из знакомых ее отца, который уже около года подводил ее к самому важному, по мнению родителей, этапу жизни. Он был симпатичным и высоким, с холодным британским выражением лица и прямыми тонкими губами, но почему-то, как только мысли Ализ заходили дальше его внешности, она погружалась в ленивую дрему, из которой потом не могла выбраться около месяца. До повторного появления в ее жизни Кензи она почти совсем потерялась в своих желаниях.