Книга Кровавая гора, страница 101 – Алиса Валдес-Родригес

– Давай поговорим об этом позже, – взмолилась Мила. – Пожалуйста! Тут дело поважнее твоих нотаций.

– Мы поговорим об этом немедленно, – возразила мама. – Мне уже осточертели твои пререкания, Мила. Вряд ли ты понимаешь, насколько опасно…

– Нет, мама! Пожалуйста, послушай меня: тут человека съели, – перебила ее Мила.

– Что?

– Здесь чей-то труп. Человеческий. Мертвое тело.

– О нет, – выдохнула Джоди, протискиваясь сквозь ограду.

– Ну, какие-то части тела, во всяком случае, – добавила Мила.

– Где? – спросила мама.

– Прямо здесь. Сама посмотри! – Мила очертила пальцем участок речного берега, указывая на растерзанные останки неизвестного, кем бы тот ни был.

Мама раздраженно хмурилась, хотя ничего нового в этом не было. Хорошо хоть, она раздраженно хмурилась из-за разорванного в клочья и разбросанного вдоль речки охотника, а не из-за Милы. По крайней мере, на данный момент.

– Господи… – прошептала мама, наскоро перекрестившись. Хотя она не скрывала накопившихся претензий к католической церкви – как по сугубо личным, так и по общеисторическим причинам, – но в моменты стресса, боли или нежданной утраты всегда возвращалась к утешительным ритуалам религии, в лоне которой была воспитана.

– Именно, – сказала Мила. – А я о чем говорю! Но ты же меня не слушаешь…

Мама присела на корточки у кромки воды и уставилась на сломанные часы.

– О нет, – сказала она. – Нет! Нет-нет-нет…

– Здесь вроде как повсюду медвежьи следы, – сказала Мила. – А на ботинке – царапины от зубов.

– Да, – кивнула мама. – Сама вижу.

– Здесь кого-то загрыз медведь, мам, – сказала Мила. Она сама едва могла поверить в то, что говорит.

– Возможно, – сказала мама.

– Что значит «возможно»? – удивилась Мила. – Ты только посмотри! По-моему, ясно как день, что медведь слопал здесь кого-то!

– Я с тобой согласна, – сказала мать. – Кого-то здесь и правда сожрал медведь…

Она погрузила руку в воду и вытащила из речки что-то маленькое. Кованый железный наконечник стрелы, к которому пристал маленький лоскут оранжевого жилета.

– Только я не уверена, сам ли медведь убил человека, или тот был уже мертв, когда медведь его нашел.

– Мам, ты чего? – воскликнула Мила. – Мне, наверное, не стоит лезть в твои дела, но совсем недавно твой собственный босс объявил тебе выговор из-за того, что ты слишком мягкая со зверьем и слишком жесткая с людьми. А тут явно поработал медведь.

– Это действительно следы черного медведя, – согласилась мама. – Но это вовсе не значит, что человек был убит медведем, который его съел.

– Как прямо сейчас ты вообще можешь о таком рассуждать? – спросила Мила.

– Черные медведи убивают примерно одного человека в год во всей Северной Америке, – заметила мама, поднимаясь на ноги и опуская наконечник стрелы в карман. – Такие нападения чрезвычайно редки.

– Значит, вполне вероятно, перед нами – тот самый случай в нынешнем году. – Мила стояла на своем.

– По статистике, вероятность оказаться убитым обдолбанным юнцом в тысячи раз выше, чем пасть от медвежьих лап, – пояснила Джоди.

– Но именно на медвежьи лапы это и похоже! – сказала Мила.

– Да, похоже, – вздохнула Джоди. – Бедный парень…

– С чего ты взяла, что это был мужчина? – спросила Мила.

Мама со вздохом вытащила из воды часы. Стряхнула с них воду, внимательно присмотрелась.