Книга Кровавая гора, страница 99 – Алиса Валдес-Родригес

Перед задвинутой в угол парой помятых металлических подставок под телевизор стоял треснувший пластиковый стул белого цвета, осколок летнего кафе, – и Лавато устроилась на нем. На одной подставке лежала стопка офисной бумаги, на второй были кипой свалены старые журналы и лежали заржавленные ножницы. Похоже, Джоди удалось установить автора писем с угрозами. Вынув мобильник, она сфотографировала находки, и это, по-видимому, напугало Лавато даже сильнее прежнего.

– Благоразумные видят опасность и укрываются, простаки же идут вперед и терпят наказание[87], – пробормотала Лавато.

Именно в этот момент Джоди услышала знакомый, очень характерный звук, донесшийся из-за закрытой двери, но не сразу сообразила, что это. Ей еще не доводилось слышать подобного фырканья в закрытом помещении, и здесь оно казалось совершенно неуместным. Тем не менее ни одно другое животное не издавало подобных звуков, – и, осознав, до какой степени это осложняет ситуацию, Джоди испытала прилив чистейшего ужаса.

– Донья Лавато, – пролепетала она. – Умоляю, скажите, что в вашем доме не заперт медведь.

Донья Лавато воззрилась на Джоди со странным выражением в глазах – отчасти сожаление, отчасти вызов, – а затем грустно улыбнулась. И тихо, не торопясь, произнесла:

– Я буду для них как медведь, лежащий в засаде, львом я подстерегу их при дороге. Стану нападать на них, как лишенная детей медведица, и раздирать вместилище сердца их, и поедать их там, как львица; полевые звери будут терзать их.

Вслед за чем раздался скрежет огромных когтей, царапающих дверь.

– Ага, о’кей, нетушки, – сказала Джоди. – На это я не подписывалась.

Вскочив, она вновь распахнула дверь хижины.

– На выход, донья Лавато. Сейчас же!

– Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради меня, тот обретет ее[88], – отозвалась Лавато. Она смотрела в глаза Джоди с умоляющим выражением на лице и не трогалась с места.

– Наружу! – топнула ногой Джоди. – Я не прошу, я приказываю! И не открывайте дверь, чтобы выпустить медведя. Я пристрелю его сразу, как только увижу. Это ясно? Оставьте его там и следуйте за мной. Продолжим допрос в служебной машине. Уходим.

Медведь за дверью зарычал; донья Лавато даже не шевельнулась. Джоди не хотела наставлять на старуху свой пистолет, но иного выбора не было.

– Живо, – приказала она. – Если не хотите, чтобы я застрелила этого медведя прямо через дверь.

Угроза подействовала. Донья Лавато с трудом поднялась на ноги и, шаркая, вышла из дома. Джоди захлопнула за ними дверь и, подталкивая старуху, прошла через двор к стоящему на холостом ходу пикапу, припаркованному по другую сторону ворот. Те были, конечно, заперты, а ключа от замка у доньи Лавато при себе не оказалось. Поэтому Джоди снова пришлось сразиться с колючками на ограждении.

Когда же они обе добрались до машины, выяснилось, что на этом неприятности Джоди не закончились: Мила заодно с винтовкой исчезли с переднего сиденья.

– Проклятье, Мила! – простонала Джоди.

Оглядевшись, различила на снегу следы, ведшие в сторону речки, вдоль линии забора.

– Полезайте внутрь, – велела она донье Лавато. – Скорее!

Ухватив старуху за локоть, она практически втащила ее в пикап, усадила в клетку для задержанных и надежно заперла там.