Книга Кровавая гора, страница 172 – Алиса Валдес-Родригес

– Вкуснотища, tío,– похвалила Мила.

Оскар даже не стал ругать девочку за разговоры с набитым ртом.

– Подтверждаю, – добавила Эшли. – Спасибо, что занялся выпечкой. Похоже, ты всегда точно угадываешь, что нужно делать.

Улыбнувшись, Оскар пожал плечами.

– Не благодари меня, – попросил он, указывая на потолок. – Благодари Его. Все свои правила и привычки я беру из Писания.

– Кажется, я наконец врубилась, – заявила Мила, прежде чем сделать глоток молока. – До сегодняшнего вечера я не понимала. Я молила о помощи, tío. Дела были плохи. Я реально думала, что вот-вот склею ласты. Поэтому я стала молиться, как ты меня учил, и случилось чудо, иначе не скажешь. И мама, и Эшли… Они обе нашли меня в полной глуши, неизвестно где, в кромешной темноте, причем одновременно!

– Именно об этом я и говорю, – согласился Оскар, поднимая чашку. – В этом-то все и дело, m’ija!

Мила и Эшли подняли свои чашки, чтобы выпить с ним. Оскар тщательно обдумал тост, прежде чем его произнести. В свое время Эшли очень четко дала ему понять, что считает себя верующей, но сторонится религий, подобно своей матери.

– За чудеса, матерей и возвращение домой, – предложил он.

– За чудеса, матерей и возвращение домой, – согласно повторила Мила.

Эшли ничего не сказала. Впрочем, она всегда была такой. Как ребенок, которому очень хочется присоединиться к общему веселью в бассейне, но который боится прыгнуть в воду.

– Никогда не поверю, что это лишь совпадение: ты и Джоди обе занялись этим делом, – сказал Оскар. – А ведь она так мечтала найти тебя, с самого твоего рождения. И это тоже было чудом.

– Может, и так, – согласилась Эшли. – За чудеса и матерей, в таком случае. И за возвращение домой.

Лайл, прислонясь к входной двери хижины траппера, наблюдал за тем, как спит Стерлинг Эванс. Парень сидел на полу, прислонившись к низкому шкафу; связанные руки лежат на коленях, ноги, тоже связанные, но посвободнее, вытянуты. Оба комплекта импровизированных кандалов были соединены двухфутовым отрезком электрического шнура, который Лайл отрезал от микроволновой печи. Рот у Стерлинга приоткрыт, а подбородок лежит на груди. Да уж. Всего-то семнадцать лет, а уже успел выбросить свою жизнь на свалку.

Лайл вздохнул и, потянувшись, размял шею. Взгляд на ручные часы: начало седьмого утра, воскресенье. День рождения был вчера. Ему бы сейчас дома сидеть и лечить похмелье после сказочного виски – чем-то вроде блинчиков на пахте и горячим крепким кофе, – а не нянчить здесь юного Теда Банди[129]. Лайл подышал на ладони, чтобы согреть их. Чертов артрит разыгрался сегодня чуть ли во всех суставах до единого. Чуток староват уже, чтобы, геройствуя, бегать по округе. Но он все равно рад, что принял участие в спасательной операции. Джоди, пожалуй, и не из тех женщин, кому нужны герои, но прошлой ночью небольшая помощь от Лайла ей определенно пришлась кстати. Будем надеяться, Джоди не слишком разозлится и не сочтет его появление за новую непрошеную попытку перехватить контроль. Он все равно занялся бы поиском-и-спасением, окажись на ее месте любой другой человек. Ну, почтилюбой. Если вдуматься, Лайл сумел бы вытащить из памяти одну-две фамилии людей, которым с легкой душой предоставил бы самим выживать в непростых погодных условиях.