Книга Кровавая гора, страница 95 – Алиса Валдес-Родригес

Не доехав пары миль до хижины доньи Лавато, Джоди увидела принадлежащий старухе потрепанный бирюзовый пикап «шевроле»: тот торчал поперек дороги, словно нарочно выставленная баррикада. Из выхлопной трубы валил белый дым, но в кабине Джоди никого не заметила. И, притормозив, съехала на обочину примерно в полусотне футов от неожиданно возникшей помехи.

– Сиди тут и не высовывайся, – бросила она Миле.

– Я тебе не собака,– возмутилась дочь. – Не надо мною командовать!

– Начинаю жалеть, что мы не захватили с собой Хуану, – вздохнула Джоди. – Сейчас вернусь.

– Ты там поосторожнее, мам, – попросила Мила.

Джоди вышла из машины и опасливо двинулась к проржавевшему пикапу, держа оружие наготове.

– Донья Лавато? – крикнула она. – Это Джоди Луна, дочь Уолтера и Глории! Сестра преподобного Оскара Луны. Мы мило поболтали вчера, и я опять хочу перекинуться с вами парой слов.

Джоди сперва услыхала, как грубая деревянная стрела прорезает воздух, и только потом увидела, что та воткнулась в снег всего в каких-то дюймах от ее левой ступни. Поняв, что оказалась под обстрелом, она упала на землю и откатилась к снежной насыпи, образовавшейся после утренних трудов Камило у обочины дороги. Подобравшись ближе, перемахнула через нее и во всю глотку прокричала Миле, чтобы та пригнулась. А затем увидела, как Лурдес Лавато появляется из-за «шевроле», приседает и с безумным выражением на лице прицеливается, натянув тетиву. Еще одна стрела просвистела, чуть не угодив в Джоди, и погрузилась в сугроб.

– Кроткий язык – древо жизни, но необузданный – сокрушение духа![74]– громко объявила Лавато.

– Да опустите вы свой лук! – крикнула ей Джоди. Крякнув от укола острой боли в колене, она приподнялась и, под прикрытием снежного отвала, наставила дуло своего казенного «глока» на старый пикап. – Выходите из-за машины с поднятыми руками! Не вынуждайте меня стрелять! Сейчас же бросьте оружие!

– Ибо как смерть пришла чрез человека, так чрез человека и воскрешение![75]– крикнула в ответ Лавато. Приказы Джоди она, видимо, пропустила мимо уха.

– Выходите из-за своего пикапа с поднятыми руками, донья Лавато! – снова велела Джоди. Ей очень, очень не хотелось стрелять в эту сумасшедшую старуху.

– Блаженны гонимые за правду, ибо их есть Царство Небесное![76]– завопила донья Лавато. Старческий голос звучал надрывно, готовый сорваться.

Поднявшись с колен, Джоди приняла боевую стойку. Быстро оглянувшись на свой грузовичок, убедилась, что с Милой все в порядке, и прокляла себя за то, что опять подвергла дочь опасности.

– Больше я просить уже не буду! – крикнула Джоди. – Выходите с поднятыми руками! Я здесь не для того, чтобы навредить вам. Меня вы знаете. Знаете мою семью. Я здесь, чтобы помочь, вот и все!

Ответ Лавато прозвучал так же громко, невнятно и хрипло, как и остальные ее цитаты:

– Влечет меня то и другое: имею желание уйти и быть со Христом, потому что это несравненно лучше, но вам нужнее, чтобы остался я во плоти своей![77]

Отбросив лук и колчан со стрелами, старуха показалась из-за «шевроле». Усердно делая вид, что открыта к сотрудничеству, она тем не менее не осталась на месте, а забралась в разводивший пары старый пикап и захлопнула дверцу.

По-хорошему, Джоди следовало бы прострелить ей шины, но она не хотела причинять вред донье Лавато, тем более что та явно была не в себе, успев дожить до того почтенного возраста, в котором прогрессирует слабоумие. Джоди не могла отделаться от ощущения, что донья Лавато – одна из ее пожилых tías[78], хотя и понимала, как это глупо с ее стороны. Эмоциональные реакции не способствуют полицейской работе.