Книга Она (не) для меня, страница 73 – Полина Ривера

— Ты прав. Безопасность сына дороже всего. И, да… Мне показалось, что возле дома крутились какие-то странные машины. Наверное, за всеми нами следят.

— Конечно, следят, Таня. Кто бы сомневался?

Амирана выписывают через два дня. Не откладывая в долгий ящик, я покупаю жене и сыну билеты в Лос-Анджелес. Выбираю поздний ночной рейс — так вероятность привлечь внимание ниже. Провожаю семью в сопровождении Эдуарда.

Он, наконец, возвращается из вынужденного путешествия. О его разговоре с Ками я знаю из нашего телефонного разговора, но Эдуард Александрович хочет сказать что-то другое — по телефону о таком не говорят…

Он помогает мне погрузить вещи Тани и Амирана в багажник. Озирается по сторонам, стремясь разглядеть в темноте подозрительные машины или людей. Но к нашему счастью, в полтретьего ночи никого на улице не оказывается. Мы одни. Спокойно доезжаем до аэропорта. Я провожаю жену и сына до стойки регистрации.

Таня вынимает из сумки документы, о которых я не просил.

— Здесь тест на отцовство. И подписанные мной документы на развод, — дрожащим шепотом произносит она. — Мало ли… Может, я задержусь в Америке, кто знает? Сделаешь все сам, если понадобится.

— А тест… зачем?

— Чтобы в суде приняли твое желание расторгнуть брак без лишних вопросов. И доверенность, кстати, я тоже сделала. Я доверяю тебе представлять мои интересы в загсе. Расписываться за меня, — грустно смеется она. — Пока, Резван.

— Пока. Все наладится, Тань. У тебя все обязательно будет хорошо.

Обнимаю сына и целую в щеки. Возвращаюсь к машине, издали заметив, как Эдуард ерзает на переднем сидении.

— Ну, рассказывайте, Эдуард Александрович, — с легкой улыбкой на лице, произношу я.

— Резван, Эмиль все понял. Когда я прикинулся больным, вызвал Камилу на разговор, а потом еще раз подходил к ней, на берегу крутился охранник. Эмиль начал под меня копать, едва я отъехал.

— Вы уверены? Значит, Камиле угрожает опасность. Этот… гребаный психопат может ее обидеть. Черт… Как же они догадались? Вы же хвалились по телефону, что здорово сыграли умирающего?

— И я так думал.Я бывший работник спецслужб. Любой запрос обо мне фиксируется. В тот же день я узнал, что запросы были. Эмиль мог пробить меня только по номеру машины. Я неосмотрительно поехал на своей машине. Нам надо было все предвидеть — взять транспорт напрокат или…

— Не стоит уже говорить об этом. Что нам сейчас делать? Связаться с ней не могу, так получается? Ехать туда снова опасно.

— Я уверен, что Камила что-то придумала. Почему-то мне так кажется. Давай не будем нагнетать.

Воздух в салоне машины сгущается. Я вдыхаю его, чувствуя, как грудная клетка наполняется тяжестью. Когда уже это кончится? Борьба — бесконечная, бессмысленная, похожая на битву с ветряными мельницами.

— Резван, зря я это сказал, — шумно вздыхает Матросов.

Приоткрывает окно, очевидно, чувствуя то же, что и я.

— Нет, не зря. Вы правильно сделали. Значит, нам надо ускоряться. Не хочу, чтобы наш единственный свидетель дал деру. Или его подкупили, как всех остальных.

— Нет, Антон Христенко ненавидит Агарова лютой ненавистью. После того, что его люди сделали с его братом и девушкой, он молчать не будет. Ты помнишь, как озарилось его лицо, когда мы заговорили? Он словно ждал нас, как манну небесную!