Онлайн книга «Сборщики ягод»
|
– Ты с ней говорил? – мой голос дрогнул. – Нет. Та женщина взяла ее под руку, и они смешались с толпой. Я их упустил, но это была Рути, мама, и я вернусь и попытаюсь ее найти. – Я тебе не верю. – Я пытался говорить спокойно, но чем дальше Бен говорил, чем больше пытался убедить нас и чем более убеждал маму, тем сильнее я злился. Я хотел, чтобы Рути была жива, не меньше, чем все остальные. Наверное, даже больше. Хотел верить Бену, действительно хотел – но зачем рассказывать, если не привез ее с собой? Зачем говорить, что видел ее, раз мы не можем увидеть ее сами? – Джо, придержи язык, – нахмурилась мама. – Ты же сама ему не веришь, ведь правда?! – Я повышал голос с каждым словом. – Если она жива, если ты ее видел, ты бы постарался догнать ее, привезти к нам! Это просто вранье, Бен!!! – Я притоптывал ногой под столом, а стиснутые кулаки лежали на столе по бокам от пустой тарелки. – Джозеф, выйди из-за стола немедленно, пока я не разозлилась. – Мама стояла, наклонившись над своей тарелкой, руки разведены в сторону, как отражение моего гнева. – Выйди. Из-за. Стола. – Она сжала губы, и рот превратился в тонкую розовую линию. Я встал, слишком быстро, не отодвигая стул, и мой стакан опрокинулся, залив весь стол водой. Стул упал и глухо ударился спинкой о стену, но я не обратил внимания. Надо было поскорее выйти из дома, пока я не набросился с кулаками на брата. – Джо, клянусь… Но я уже ничего не слышал – я выскочил из дома, хлопнув дверью, и побежал, поднимая пыль, яростно отталкиваясь от земли, так что каждый шаг отдавался в ногах и позвоночнике. Я не знал, куда бегу, просто хотел убраться подальше от брата. Солнце уже заходило и скоро должно было стемнеть, но я не собирался возвращаться, пока не успокоюсь. Гнев любил заставать меня врасплох. Самые серьезные вещи, от которых мужчина приходит в ярость, никогда не волновали меня, а какие-то мелочи, вовсе не заслуживающие гнева, доводили до белого каления. И гнев находил на меня стремительно – так быстро, что я не успевал совладать с ним. Я поднял камень и швырнул его что было силы в дерево у дороги, а потом повернул к железнодорожным путям, в сторону города. Миновал поле, где разбивали лагерь сборщики яблок, и старое дерево, под которым, как говорили, микмаки раньше рожали детей, прошел мимо мелкого пруда, где по гладкой поверхности воды, отражающей темнеющее небо, бегали водомерки, опровергая все, что я знал об этом мире. Когда я дошел до железнодорожного переезда и стали видны огни города, было уже темно. Мой гнев уже таял, и я стал думать, как буду извиняться перед мамой, перебирая все, что буду говорить и в каком порядке. Я сошел с путей на дорогу. Водитель грузовика меня не видел. Я услышал визг резины, увидел вспышку, и наступила темнота. * * * – Мама рассказывала мне, как ты попал под машину. Лея сидела, скрестив ноги, на второй кровати. За окном у нее за спиной сгущались сумерки, и я знал, что она скоро уйдет. – Правда? – Ага. Сказала, ты едва не погиб. – Наверное. Я по-настоящему ничего и не помню. – Я попытался рассмеяться, но получился лишь слабый вдох. – Зато сегодня я хорошо себя чувствую. Поможешь мне выйти к пню? – Конечно. Когда мы оба устроились в креслах во дворе с чашками мятного чая, укутавшись от холодного вечернего воздуха в одеяла, я попытался вспомнить ту аварию, восстановить, как все происходило, но ничего не получалось. Первое, что я помню после, – как проснулся в темной, пахнущей дезинфекцией комнате среди гудящих аппаратов. Помню, как проснулся, но глаза не открывались, словно веки намазали клеем. Помню изнеможение от мертвого сна, такого, который проникает до мозга костей, когда тело перестает бороться и отдается той стихии, что ждет по другую сторону. |