Книга Сборщики ягод, страница 52 – Аманда Питерс

– Было больно?

Я вздрогнул от ее голоса. Силясь вспомнить то, что происходило больше тридцати лет назад, я почти забыл, что она рядом.

– Наверное. Столько лет прошло, трудно вспомнить все подробности. Что-то помнится ясно, а какие-то вещи, даже те, которые прекрасно помнят другие, – их для меня словно не существует. К тому же дело было много лет назад, столько всего после этого случилось, память переполнена.

Она кивнула и подала мне чашку, проследив, чтобы я обхватил ее пальцами. Бывают дни, когда я так слаб, что не могу ничего удержать в руках. В такие дни я ощущаю себя более чем бесполезным.

– Помню, меня спрашивали, какое сегодня число. А я мог вспомнить только тот день, когда Бен приехал. Задавали мне этот вопрос каждое утро, когда я просыпался в больнице. Сначала здесь, дома, в той больнице, где ты родилась, а потом меня отправили в Галифакс, чтобы я снова научился пользоваться руками и ногами. И вот полюбуйся теперь.

Я повернулся к ней и улыбнулся. Это была шутка, но иногда трудно увидеть смешное в смерти, особенно когда сидишь от нее в двух футах.

– Ты прекрасно выглядишь.

Мы оба повернулись, когда к дому подъехала знакомая синяя машина. За рулем сидел Джеффри. Я кивнул ему, но он не вышел, а ждал Лею в машине.

– Отвести тебя в дом перед тем, как я уеду?

– Нет, я, пожалуй, еще посижу здесь. Мэй мне поможет, когда с работы вернется, или Бен, если не забудет, что я здесь. – На сей раз она вознаградила мою шутку улыбкой. – На следующей неделе увидимся?

– Конечно. – Она наклонилась и поцеловала меня в щеку, а потом взяла сумочку. – Приятного вечера.

Лея помахала мне с пассажирского сиденья, машина сдала назад, и они уехали. Я снова был один, как в ту ночь, когда проснулся в больнице, ничего не понимая и не в силах пошевелиться.

* * *

Когда я проснулся второй раз, был день, а в кресле рядом с кроватью сидел отец, листая «Ридерс дайджест» с потемневшими от старости страницами. Мне удалось открыть глаза, но говорить я не мог; изо рта у меня торчала трубка. Я попытался заговорить, закашлялся, и от боли снова закрыл глаза. Потом к жужжанию машин добавились голоса, знакомые и незнакомые.

– Джо, ты знаешь, где находишься?

Другой голос:

– Джо, ты помнишь, что с тобой случилось?

Знакомый голос:

– Джо, проснись, мой мальчик. Не пугай маму, выздоравливай.

Я открыл глаза и увидел незнакомых людей, которые вынимали одну трубку, вставляли другую, нажимали на кнопки, меряли мне температуру. Не помню, чтобы до этого меня трогало сразу столько рук, и мне это не нравилось. Я снова попробовал отодвинуться, но тело не слушалось. Хотел найти отца, но один глаз как будто съежился. На следующий день я узнал, что у меня сломана глазница и глаз почти полностью заплыл. А еще узнал, что у меня перелом черепа от удара об асфальт, перелом таза от столкновения, перелом запястья, сломано десять из двенадцати ребер слева, проколото легкое и, возможно, травма позвоночника – но это врачи смогут определить только после того, как спадет отек.

– Везучий ты парень.

Я попытался кашлянуть, и тут в поле зрения возникло лицо отца. Тяжело смотреть на сильного мужчину в таком страхе. Сперва мне показалось, что он злится на меня, но потом он сказал, что это был просто страх и ничего больше. Мы все пытались как-то смягчить мамино горе, но никто не задумывался, каким грузом потеря детей ложится на папу, вплоть до самого того случая. Пока я не взглянул на него заплывшим глазом и не увидел боль и тревогу.