Книга Сборщики ягод, страница 63 – Аманда Питерс

Он потянулся и взял меня за руку.

– Ничего. Было трудно, но мы можем попробовать снова.

Марк подался ко мне, чтобы поцеловать в щеку, но я отстранилась.

– В этом и дело.

– В чем?

– Я не хочу пробовать снова.

– Ты еще не отошла. Подожди немного, еще посмотрим.

– Нет, Марк. Я серьезно. Я всю жизнь прожила с призраками детей и знаю, как это бывает. Они высасывают любовь из каждой комнаты, они делают мир зловеще тихим. Я не стану поступать так с тобой.

Марк выпустил мою руку, и она упала мне на колено. Он вцепился в руль, словно хотел на полной скорости умчаться куда-то, но ехать было некуда.

– Ты не можешь взять и решить такое сама по себе. У нас был план.

– Планы меняются.

Мужчина в замасленной спецовке и жилете с отражателями показал рукой, что можно выходить из машин. Марк выскочил, захлопнул за собой дверцу и исчез наверху, прежде чем я успела его догнать.

Мне было жалко Марка – правда. И никогда не было так плохо. Мне нужно, чтобы об этом знали. Я хотела поговорить с ним, объясниться, но он исчез, пропал в утробе судна. Мне хотелось плакать. Мне хотелось стоять рядом с Марком на палубе и кричать, чтобы крик уносил океанский ветер. Мне хотелось, чтобы он унес тоску и гнев в синеву. Они бы потерялись там, и мы стали бы свободны. Но Марк ушел в темноту один.

Когда паром дернулся и отчалил от причала, я поднялась по ступенькам в бар. На пароме преобладали семьи с детьми, и, кроме меня, у стойки никого не было.

– Вино, пожалуйста. Белое.

– Шесть или девять унций? – У барменши были отбеленные волосы, темные у корней, а фигура намекала на былую стройность.

– Девять, пожалуйста.

От кислого вина защипало за ушами. Я поморщилась и проглотила. Барменша удивилась, когда после второго бокала я попросила третий.

– Все хорошо, мэм? – спросила она, когда я постучала по стойке и придвинула к ней бокал, требуя повторить.

– Прекрасно, просто прекрасно. Моя дочь мертва, и, кажется, я только что спустила в сортир свой брак. – Язык заплетался, в голосе звучала злоба, и мне тут же захотелось взять свои слова назад. – Извините. Простите. У меня жалкий вид.

– Может, стакан воды?

– Нет, еще вина. Буду сидеть тихо, обещаю ни к кому не приставать. – Я немного сползла с табурета и, схватившись в поисках опоры за стойку, почувствовала на спине руку, которая усадила меня обратно. – Дайте бокал вина.

– Налейте ей еще. Я за ней присмотрю. А мне пива налейте. – Марк сел рядом со мной.

– Как скажете. Если блеванет, сами будете убирать. – Барменша подмигнула ему, и мне захотелось ее ударить.

Мы не разговаривали. Он просто сидел рядом, тихий и печальный. Когда пришло время уходить, Марк помог мне слезть с табурета и поддерживал меня, пока мы спускались по ступенькам и садились в машину. Когда мы съезжали с парома, после одного из самых счастливых в моей жизни дней, я знала, что как прежде уже никогда не будет и что это моя вина.

У меня нет ни времени сожалеть, ни эмоциональной энергии на это. Я считаю, что все в мире происходит так, как и должно быть. Иногда мне трудно понять смысл происходящего со мной, но я исхожу из того, что Вселенная знает, что делает. Возможно, мой долг в том, чтобы нести это горе – такое, на которое у другой женщины могло бы не хватить сил. Я потеряла ребенка и позволила развалиться своему браку, чтобы кто-то другой обрел счастье. Мать всегда говорила, что Господь никогда не посылает больше, чем мы способны перенести. И хотя я и не верю в Бога и подобные утешения, но понимаю это чувство. Тогда, в тот момент моей судьбы, мне нужно было примириться с принятыми решениями и построить жизнь заново.