Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Кошкин, конечно, будет недоволен. Страшно недоволен. Станет повышать голос, наверное. А возможно и выражаться разными непечатными словами – это он запросто. Но Воробьева таким не испугать! Тем более, если он подаст Кошкину настоящего убийцу со всеми полагающимися доказательствами на блюдце с золотой каемкой! А еще… Воробьев, конечно, не собирался распространяться об этом сам, но хорошо бы, если б эта ветреная особа, его несостоявшаяся невеста, узнала б о его роли в поимке убийцы. О, как бы она тогда пожалела о своем отказе! * * * До Павловского института добрались вскорости и без приключений. Все шло даже слишком гладко, что исподволь вызывало у Кирилла Андреевича некоторое волнение. Тот странный взгляд он заметил у Кузина еще всего один раз, когдаэкипаж остановился у ворот института. Кузин как будто ждал подвоха. Признаться, и Воробьев сомневался, что, может, все же стоило поставить Кошкина в известность… Хотя теперь уж поздно было об этом думать. Также спокойно впустили их и в сам институт: дворник на воротах раскланялся с Кузиным весьма почтительно, и никто им не препятствовал. Лишь в вестибюле здания пришлось задержаться: словно нарочно кого поджидая, на лестничной площадке крутилась барышня, в которой Воробьев смутно узнал Любу Старицкую. – Господин Воробьев? – узнала и она его и сделала совершенно неуместный книксен. – А что же вы один? Степан Егорович не приедет? – Не знаю, право… может быть, позже… – невнятно пробормотал Воробьев. Он собирался уж девицу обойти – да Кузин вдруг, грубо притянув его за рукав, остановил и взволновано, запинаясь, дрожа голосом, зашептал над ухом: – Это она! Она! Ее я видел! Я узнал походку! Старицкая, стоя на верхних ступеньках, с деланной наивностью хлопала ресницами. Едва ли она их слышала оттуда – хотя, может, и слышала. – Вы видели эту девушку в лазарете? Вы уверены? – тихо спросил Воробьев. – Да-да-да! Ее! Или кого-то очень похожего, в такой же юбке! Такую юбку, зеленую с белым фартуком, носила каждая воспитанница со старших курсов. И все-таки Воробьев сказал: – Хорошо, Дмитрий Данилович, ступайте вперед, в лазарет. Я догоню вас минутой позже – приведу Старицкую и ее подруг. Тот кивнул и поспешил по лестнице выше, нервно оглядываясь то на него, то на Любу. Кирилл Андреевич же, едва Кузин скрылся из виду, велел: – Немедля подите к себе и запритесь! – А что случилось? Дмитрий Данилович разве не должен быть в госпитале? – удивилась Старицкая, – и у нас вот-вот начнется ужин, нельзя запираться… – Тогда отправляйтесь в столовую и будьте там! И подругам скажите никуда не ходить! – отмахнулся от нее Воробьев. – Постойте! – опять задержала Старицкая и, быстро спустившись, вынула из кармана фартука конверт и протянула ему. – Вы не могли бы отдать это Степану Егоровичу? Пожалуйста… – Ну хорошо… – пробормотал Воробьев и даже несколько растерялся. Но размышлять о девицах и их записках было сейчас некогда. Подниматься за Кузиным он не стал: широко шагая и переходя на бег, направился из вестибюля по коридору первого этажа. В самый конец, где находился кабинет Мейер. В институтеКирилл Андреевич бывал лишь однажды, но, благо, расположение комнат его они накануне изучали с Кошкиным на план-схеме. Мейер в кабинете не оказалось, зато боковая дверь, выводящая на служебную лестницу, была распахнута настежь, и туда-то Воробьев бросился, не теряя времени. Перепрыгивая ступеньки, взлетел на этаж выше. Точно над кабинетом начальницы, он знал, располагалась докторская комнатушка, заваленная документами, а следом – лазарет, дверь в который тоже была раскрыта. |