Книга Яд изумрудной горгоны, страница 116 – Анастасия Логинова

– Надо бы это… – подошел к нему Костенко, – Степана Егоровича дождаться. Да он ведь и велел настрого – без него не начинать. Таков ведь был план?

* * *

Удивительно, но повышать голоса и сыпать ругательствами Кошкин не стал, хоть имел на то полное право. Согласно их плану, разработанному и выученному вчерашним днем, Воробьеву следовало лишь повидаться с Кузиным да успокоить его по поводу заточения в госпитале. Сказать, что это, мол, для его же, Кузина, безопасности.

Везти Кузина в институт, разумеется, они тоже собирались, для чего возле лазарета и оставили засаду во главе с Костенко. Только привезти Кузина должен был сам Кошкин – несколькими часами позже.

– Это, разумеется, если мой план относительно девицы Юшиной удастся, и я буду все еще жив… – мрачно пошутил тогда Степан Егорович.

Радовался ли Кошкин, что жив, илипо каким-то иным причинам, но он лишь один раз зыркнул на Воробьева недобро, а по поводу его самодеятельности ничего не сказал. Велел отвести к Кузину, запертому теперь в допросной комнате здания Департамента полиции на Фонтанке.

Костенко, отличившийся успешным задержанием с поличным, гордо прошествовал в допросную следом. Вошел и Воробьев, но предпочел тихо встать у стенки и пока что не злить Степана Егоровича.

Кошкин же, первое, что сделал, это выставил перед Кузиным пузатый флакон со змейкой. Спросил:

– Это ваше?

– Нет, – не моргнув глазом, солгал Кузин. Но потом откинулся на стуле, подумал немного и добавил: – однако мне известно, кому он принадлежит. Юшиной Екатерине Михайловне. Уж не знаю, где она взяла отраву, но бедняжка Дуняша Морозова по ошибке отпила из флакона и едва не погибла. Дуняша мне сама сказала после того, как я спас ее, сделав укол.

Кошкин его ответу как будто удивился:

– Разве вы спасли Морозову? Я полагал, что это сделал ваш коллега, доктор Калинин…

– Нет-нет! – пылко возразил Кузин. – О том имеются записи, и мне даже дали наградную бумагу! Дуняшу спас я!

– Не думаю. Калинин позволил вам присвоить лавры – но спасли ее не вы. И если бы Калинин знал, что Морозова приняла яд вовсе не по ошибке, а чтобы избавиться от вашего ребенка, он бы поступил иначе. Согласны? И… у полиции ведь есть возможность поднять останки Морозовой и зафиксировать факт ее беременности. Который вы, к слову, не отразили в документах о вскрытии. Морозова покончила с собой всего полгода назад – судебные медики, несомненно, смогут выяснить все, что необходимо для суда над вами.

– Какие глупости… обвинять меня… делайте, что хотите с останками бедной Дуняши, но она не была беременна! Мне скрывать нечего!

Говорил он запальчиво, но по тому, как скользнул вопросительным взглядом по лицу Воробьева, а следом и Костенко – было очевидно. Волнуется. И ему есть что скрывать.

– Хорошо, – Кошкин бесстрастно сделал пометку в записях. – Так и поступим. Полагаю, это будет третье по важности доказательство вашей вины.

– Первое – наверное, револьвер, – свысока хмыкнул Кузин и не удержался от вопроса: – ну а второе?

– Второе – показания уже упомянутой вами Екатерины Михайловны Юшиной. Она утверждает, что после истории с Морозовой, флакон с ядом остался у вас. Что вы знали о губительных свойствахнастойки и тем не менее сознательно подливали ее девушкам, воспитанницам Павловского института. Вы сами сказали об этом Юшиной. И она согласилась дать показания в суде.