Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– И вы верите этой особе?! – задохнулся от возмущения Кузин. – Да ведь она хотела отравить тем ядом Раевского! Попечителя института! Своего нынешнего жениха! И меня она тоже хотела отравить, чтобы я ее не выдал! Мы оба с Раевским, считайте, пострадали от этой сумасшедшей женщины! Знаете, что… нужно непременно сообщить Раевскому обо всем! Мы должны поехать к нему! Промедление смерти подобно! Кузин уж, было, поднялся с места, дабы бежать к Раевскому, но вовремя подоспевший Костенко надавил тому на плечо, заставив сесть и успокоиться. Кузин затих. – Возможно, Екатерина Михайловна и хотела кого-то отравить… – невозмутимо пожав плечами, ответил Кошкин. – А возможно, лишь желала придать блеск глазам с помощью белладонны, как это делают некоторые девицы. Кто этих женщин разберет? Как бы там ни было, Раевский жив и здоров. И вы живы. А три воспитанницы Павловского института, и Феодосия Тихомирова в их числе, – нет. Потому как вы дали им яд. – У вас нет доказательств… – Есть. И уже четвертая улика против вас – пирожное, которое вы отобрали у девочек с младших курсов. В пирожное вы добавили яд и дали его Тихомировой. И, будьте уверены, девочки вас опознают. – Они дети. Им никто не поверит! – заявил Кузин, но нервничал, уже не пытаясь это скрыть. – Поверят. Да, это все доказательства косвенные, они не указывают на вас прямо. Но их много, и все говорят о вашей вине. А кроме того, не забывайте, что у нас есть револьвер из тайника в печи – в вашем лазарете. Лишь вы могли его положить туда – и это ясно каждому. Все кончено, Дмитрий Данилович. Едва ли вас казнят, но наверняка отправят на каторгу, скорее всего пожизненно. Разница лишь в том, будут ли вас там считать доктором – человеком грамотным, ученым и способным помочь, спасти чью-то жизнь. Или же встретят как злостного и сумасшедшего убийцу, опасного даже для тюрьмы. Это зависит от того, как все подать на суде. А потому мне нужно знать, для чего вы отравили девицу Тихомирову и остальных? Забавы ради? Кузин слушал его хмуро. Зло. Воробьев даже отметил, что Костенко начеку – может, ждал, будто Кузин бросится на Кошкина или что-то вроде того. Судя по виду допрашиваемого,он был к тому близок… Но здравый смысл все же взял верх. В очередной раз обведя их троих тяжелым взглядом, Кузин поморщился и нехотя выдавил из себя: – Нет. Какие уж тут забавы… я сожалею. Они не должны были умереть. Никто – ни Калинин, ни девушки. И я настаиваю, что это все она виновата. Во всем. – Юшина? – Да, она. – Кузин хмыкнул и прищурился: – вы не догадались спросить, отчего Екатерина Михайловна вдруг согласилась выйти за Раевского? Ее ведь никто не принуждал. Но она согласилась. С уговором – что Раевский вернет Калинину его должность, и теперь уж меня выгонит прочь! Это было незадолго до всей этой истории, в конце апреля. Она еще и наплела, будто я имею на нее виды и оттого могу оклеветать. Подстраховалась, стерва, на случай, если я расскажу Раевскому правду о том, что она собирается его отравить. – Этот разговор случился после того, как вы пригрозили самой Юшиной? – Да… она испугалась, видать, и решила от меня избавиться с помощью Раевского. Мне о том, одна из девиц подсказала, Сизова. Подслушала, как Раевский обсуждает с Мейер мое увольнение, словно это дело решенное… Это несправедливо! Я лишь хотел защитить себя! Сохранить свою должность, карьеру!.. У меня ведь нет ни смазливой физиономии, ни богатых покровителей, ни влиятельного папеньки! |