Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Как у Феодосии Тихомировой… – сам догадался Кошкин. – Вы рассчитывали дать девице Тихомировой яд, чтобы потом геройски ее спасти и тем заслужить покровительство ее отца-генерала? – Да… – нехотя признал Кузин. – Думайте, что хотите, но это Юшина виновата, что все вышло так, как вышло! Если б она не написала Калинину и не надоумила его копаться в том, в чем не следовало бы – он тоже был бы сейчас жив! И Тихомирова была бы жива… Калинин оказался там в самый неподходящий момент. Я спешил в лазарет, ждал, что вот-вот подруги приведут Фенечку – а там он. Нашел этот чертов флакон! Стал задавать вопросы, вспомнил о Морозовой. Он все понял… Слава Богу, мне удалось уговорить его спрятаться, когда пришли девушки… ну а после он сам бросил ей помогать Фенечке. Я не имел права упустить шанс, поймите! Стой он лицом ко мне и не будь занят ею – я бы с ним никогда не справился… а потому я выстрелил в него. – Куда? – В спину. – Револьвер был ваш? – Мой… я держал его на всякий случай в своем кабинете. Я уж и забыл о нем… а Калининнашел. Оставил его в стороне – он не боялся меня. И не думал, что я осмелюсь. Роман никогда не принимал меня всерьез. Кирилл Андреевич подумал, что был прав тогда, увидев сорочку Калинина: первый выстрел действительно был в спину. Однако Воробьев догадался воздержаться от замечания. Кошкин продолжал: – По поводу Тихомировой я вас понял. А что остальные девушки? У них не было влиятельных отцов, те двое и вовсе сироты. – Их было не двое, а куда больше… тем, кому я давал яд. Но остальных я спас! Невероятно, но в голосе Кузина даже мелькнула гордость. – Зачем вы вовсе давали им яд? – спросил Кошкин. И с ответом Кузин на сей раз долго тянул. – Вам никогда меня не понять! – в отчаянии высказался он все же. – Такому как вы – не понять… И, обведя мутным взглядом их троих, остановился именно на Воробьеве. Хмыкнул: – А вот вы, Кирилл Андреевич, может, и поймете. Вам-то, небось, известно, каково это – быть вторым номером, вечным шутом гороховым. Быть тем, тем, кто вечно таскается за приятелем, которого действительно приглашают и хотят видеть. Им, нашим приятелям, всегда достаются лучшие отметки, лучшие места на службе, лучшие женщины – такие, о которых мы с вами и мечтать не смеем. А приятели их еще и отвергают – оттого, что умудряются найти в них некие изъяны. Единственный раз за всю свою жизнь я оказался на месте Калинина – когда он спас Морозову и сказал, будто это моя заслуга! Меня тогда наградили, бумагу дали… о, как они все тогда смотрели на меня! Мне до самой смерти – и на каторге, и на виселице не забыть тех взглядов! Восторженных! Влюбленных! Словно я божество какое! И… словом, я не смог побороть соблазн увидеть эти взгляды еще раз. Ведь это несложно – их заполучить… Девушка принимала немного яда – я добавлял отраву ей в воду или в сладости. Потом она уходила, а вскорости начинался приступ. И я один знал, как действовать. Запомнил, как все делал Калинин. И когда девица снова начинала дышать – я вновь и вновь ловил на себе эти восхищенные взгляды… – Если все было несложно, то почему те две девушки все же умерли? Кузин пожал плечами, будто бы искренне этого не понимая: – Видимо, я ошибся. Неправильно рассчитал дозу. Я ведь все-таки не Господь Бог. |