Книга Яд изумрудной горгоны, страница 29 – Анастасия Логинова

Приехали в военный госпиталь на Фонтанке. Сюда же накануне привезли выжившего в том нападении доктора, и Кошкин сходу отправил подручного справиться о его здоровье. Прозекторская находилась в подвале.

Коротко раскланявшись с судебным медиком Нассоном, Воробьев скорее уткнулся в документы – результаты вскрытия трупов. После заглянул и под простыни на каталках, кое-что важное для себя уже отметив. Он как раз добрался до вороха одежды погибших и перебирал девичье институтское платье и белую, запачканную кровью сорочку доктора Калинина, пока Кошкин неспешно выведывал у медика интересующие его детали.

– По Калинину, собственно, ничего нового, Степан Егорович, – рассказывал Нассон, – две раны: один раз стреляли в грудь и один в спину.

– А какой из выстрелов все же был первым, удалось выяснить, Михаил Львович? – спросил, делая записи, Кошкин.

– Трудно сказать… обе раны смертельны и получены почти одновременно. И обе «слепые» – пули остались в теле, и я их из тканей извлек. Желаете на пули взглянуть, Степан Егорович?..

Воробьев ответить не позволил, невзначай перебив:

– Сперва выстрелили в спину, разумеется, – сообщил он уверенно.

Подозвал Кошкина к разложенной поверх прочей одежды сорочке погибшего и стал показывать:

– Видите? На груди брызги расходятся практически радиально – от центра к периферии. Однако на спине четко видны вертикальные потеки. Доктор Калинин стоял на ногах, когда ему выстрели в спину. Следовательно, именно этот выстрел был произведен первым! В грудь выстрелили, судя по всему, когда он уже упал наземь.

Кирилл Андреевич ждал справедливой похвалы за свои выводы, однако Кошкин гляделна брызги крови с явным сомнением. И зачем-то пояснил судебному медику:

– Михаил Львович, я не упомянул, что Кирилл Андреевич, хоть и не доктор, но некоторое время служил в полиции, в химической лаборатории, и, видать, поднаторел.

Нассон торопливо кивнул и потянулся, чтобы пожать руку:

– Да-да, прекрасно помню и вас, и ваши статьи – они весьма любопытны. Новаторски даже… Разумеется, я и сам заметил вертикальные следы крови на сорочке, но решил, что они вполне могли образоваться оттого, что тело переворачивали или даже тащили по полу. Допускаете это, коллега?

Судебный медик прищурился и как будто предлагал «ничью». Однако Кирилл Андреевич был в себе уверен и на компромисс идти не собирался.

– Это глупости! – отмахнулся он запальчиво. – Я писал научную работу по изучению следов на месте происшествия – да не одну! Уж поверьте, я сумею отличить следы волочения от потеков крови!

Дабы не быть голословным, Воробьев схватил сорочку и, встряхнув ее перед тусклой лампой, на просвет показал следы крови Кошкину. По его мнению, все было очевидно: брызги и мазки крови (возможно, и впрямь бывшие следами волочения) легли на ткань тонким слоем и были гораздо светлее, в то время как вертикальные потеки напитали ткань куда сильнее и были теперь совершенно черными.

Но Кошкин глядел то сорочку, то на него с недоверием. За решающим словом опять зачем-то обратился к Нассону, а тот, хоть и без видимого раздражения, но уже не столь дружелюбно произнес:

– Я написал не так много научных работ, как вы, уважаемый Кирилл Андреевич, однако мой практический опыт длиною в двадцать шесть лет подсказывает, что, даже если оные следы и есть потеки крови, это не говорит о том, что первый выстрел был произведен в спину. Напротив, он мог быть последним, свежим – оттого кровь и текла, когда тело перемещали, скажем, за подмышки.