Книга Презумпция виновности, страница 435 – Макс Ганин

Разумеется, начальнику колонии доложили о резонансном ходатайстве и исковом заявлении Тополева, и опера только и ждали его реакцию, будучи готовыми выполнить любой приказ своего руководства. Но Болтнев оказался не таким кровожадным, как от него ждали, и решил взять паузу, встав на защиту неудобного для многих клиента.

– Вы знаете, – произнес Болтнев после доклада Измаилова. – Мне кажется, что Тополеву просто скучно. Вы его на работу не выпускаете, вести концерты запретили, в общем, обложили его, как волка, своими флажками, вот он и резвится, как может. Надо бы его чем-то занять!

– Нестеров Борис из бани просил за него. Хочет брать его с собой на приёмку этапов в качестве писаря, – вдруг вступил в разговор замначальника Карташов. – Может быть, разрешим?

– А что, неплохая идея! – воодушевился начальник. – Этапы у нас раз в неделю – не перетрудится. Будет постоянно под присмотром. По-моему отличное решение! Возражений нет?

– Никак нет! – недовольно ответил Ильяс, но подчинился старшему по званию.

27 марта Гриша с Борей принимали новый этап на ПФРСИ. Нестеров, как обычно, занимался барыжной движухой – забирал на продажу с баулов новеньких «вольнячку» (спортивные костюмы, майки неуставных окрасов, кроссовки и куртки), урывал от дубаков отнятые во время личного досмотра сахар, ушные палочки, влажные салфетки и запрещённые продукты, а Григорий – записывал персональные данные вновь прибывших и трепался с ними за жизнь. Выяснилось, что один из новеньких сидел в его камере 08 на Бутырке и хорошо знает Сашу Ткаченко и Вадима Лойченко. Он рассказал, что Александра осудили на 8 лет, и он только в январе уехал в лагерь, а Вадика привозили с Мордовского строгача на суд по его кассационной жалобе. Рассказывал, что сидится там тяжко. Также поведал, что Ткаченко снялисо смотрящего за хатой и поставили вместо него ингуша, что перед отъездом он постоянно конфликтовал и дрался, что, скорее всего, проплатил себе этап и уехал, куда хотел, но так и не сообщил куда. Гриша усомнился в Сашиной кредитоспособности, памятуя о невозвращённом ему долге в 25 тысяч. Но собеседник возразил, мол, Григорий многого о Ткаченко не знает, а также припомнил «курок» в туалете, которым долго пользовался Саша, прятав там все дорогие «запреты» камеры, и который никак не могли найти охранники, а как Ткаченко уехал на этап, то через 5 дней его взорвали и отмели все подчистую.

Тополев с удовольствием слушал рассказы сокамерника, вспоминая те приятные моменты своего пребывания на Бутырке, как заноза врезавшиеся в его сердце и заполнившие часть души. Разговоры о близких ему по тюрьме людях напомнили выражение – «С землячком потреплешься, как дома побываешь».

В марте 3 раза переносили заседание суда по УДО Тополева и, наконец, назначили окончательно на 6 апреля. Первый раз перенесли по просьбе Григория из-за отсутствия ответа из ЛИУ-7, второй раз по заявлению прокуратуры – проверка по ходатайству не закончилась, третий раз на суд не явился Хромушин – отрядник по доверенности от колонии. На третьем заседании Григорию сообщили, что ответ с «семёрки» пришёл, и его в списке на поощрения нет, а прокуратура не увидела нарушений в фактах, изложенных в его заявлении. Поэтому приходится ждать 6 апреля, чтобы получить официальный отказ суда вУДО и отпраздновать ровно полгода до выхода на свободу.