Книга Презумпция виновности, страница 436 – Макс Ганин

30 марта Тополева вызвали на вахту до общелагерной проверки, чтобы он точно мог успеть к назначенному в 9:30 судебному заседанию. Он оказался в коридоре административного здания вдвоем с Петровичем из 3-го отряда, который тоже был доставлен на раннее слушание. Его посадили за неправильное озеленение инновационного центра «Сколково». Кому-то захотелось отобрать его выгодный тендер, и самый простой выход для этого в современной России – это посадить человека либо по 159-ой статье Уголовного кодекса, либо по 228-ой за наркоту. Ближе к 10 появился начальник колонии Болтнев. Увидев Григория, он ехидно улыбнулся. У него было хорошее настроение, и даже присутствие Гриши не испортило ему этого утра. Зашёл к себе в кабинет, разделся и вышел. Окинул Тополева взглядом и наконецвысказался.

– Ну и хреноту ты пишешь, Григорий!

– Я очень стараюсь, в том числе, чтобы и вам понравилось, – ответил задорно Тополев.

– Смотри не допишись! – уходя по коридору в сторону кабинета Ильяса, проронил он

Гриша стоял за дверью комнаты видеоконференции и ждал появления представителя колонии в суде Хромушкина, хотя прекрасно понимал, что суд и сегодня перенесут. Но дежурный сотрудник просил его остаться, понимая, что неявка в суд ответственного по доверенности – это ЧП, и надо как-то выручать коллегу. Ему приказали снимать заседание Тополева на регистратор, чтобы потом руководство колонии, а может даже и управы, смогли лично посмотреть, что он говорит в суде. А тут такой конфуз с Хромушкиным. Пузин, узнав об этом, не стесняясь в выражениях, обматерил дежурного лично и отсутствующего отрядника по телефону.

Болтнев вернулся на вахту ближе к 11. Опять окинул взглядом Григория, потом посмотрел на потолок, стены и шутливо обобщил всё, что у него накипело внутри против него.

– Ремонт пора делать в зоне… Ну, Григорий уже скоро уходит, поэтому мы с ним будем делать ремонт уже на строгом режиме. Меня, скорее всего, снимут с работы после его писанины и переведут в зону строгого режима, а Григория посадят снова, и мы там займёмся ремонтом по полной программе…

– Меня в России не посадят – я уеду сразу же заграницу. Вот 6 октября меня выпустят, а 7-го я уже буду далеко от Родины! – не давая возможности начальнику потешить своё самолюбие, влез Гриша в его монолог.

– А куда поедешь, в Израиль снова? – спросил с ехидцей начальник колонии.

– Нет, туда мне дорога заказана, куда-нибудь в европейскую страну, – важно ответил Тополев.

– У них там не всё так радужно… разваливаются потихоньку, – с сарказмом подметил Болтнев.

– Ничего, я с удовольствием буду разваливаться вместе с ними, чем гнить с вами здесь. Вот вы сказали про ремонт на строгом. Я как раз по просьбе нашего завхоза собирался перевести 8 тысяч рублей на ремонт барака.

Болтнев резко развернулся и вплотную подошёл к Грише. Он был чуть ниже его ростом и смотрел снизу вверх, но в этот момент от внутренней злобы его приподняло на несколько сантиметров, и они сравнялись взглядами.

– Если я узнаю, что ты хоть копейку перевёл на ремонт, лично тебя закрою в ШИЗО! – сделал паузу и,не отрывая взгляда, продолжил. – А если узнаю, что у тебя есть телефон, то въебу весь отряд!

– У меня нет телефона, – спокойно ответил Григорий.

– Я знаю! – довольный собой сказал начальник.